Три девицы под окном...

Славная Светлана

— Так, не спим! — командовал ветеринар, сдирая с запястий Гвидоновых упирающиеся капельницы и отправляя их в утилизатор. — Хватит расслабляться, пора действовать. Тут наверняка целый заговор, наши дети в опасности, а вы дрыхнете как ни в чем не бывало!

Услышав про детей и опасность, Гвидоновы захлопали глазами несколько интенсивнее.

— Пожалуйста, вставайте, — увещевала их Варина мама. — Нам нужна ваша помощь. Надо пойти на телевидение, организовать акцию протеста, написать письмо министру…

— Простите, какому министру? Вы,

собственно говоря, кто такие? — наконец включился в диалог Гвидонов-отец и с опаской уточнил: — Наверное, тоже пациенты клиники?

— Нет, что вы. Извините, совсем забыли о приличиях: мы родители Вари Сыроежкиной, она училась вместе с Егором в колледже и сегодня вечером тоже бесследно пропала.

— Да, это имя мне знакомо. Сочувствую вашему горю, — произнес отец Егора. — Но я не совсем понимаю, чего вы хотите от нас.

— Ну как же, — растерялся ветеринар и бессвязно забормотал: — Ваш сын пропал, а вы тут… Надо что-то делать, нельзя так… сложа руки…

В этот момент поблизости раздался знакомый голос:

— Ох, люли-люшеньки…

Вздрогнув, мама Сыроежкина выглянула в коридор. Пациент со странным именем Музон Забойный приплясывал перед дверью в палату Гвидоновых. Остановившись, он внимательно уставился в ее встревоженное лицо.

— Вы поэзию любите? — строго осведомился Музон. Мама Сыроежкина поспешно кивнула — не хотелось расстраивать больного человека.

— О, тогда мы с вами споемся! — обрадовался тот и ловко скользнул в палату Гвидоновых. Здесь с ним случилось нечто странное: увидев набегающие на мягкий коврик волны, он неожиданно замер, ловя раздувающимися ноздрями легкий бриз, а затем вдохновенно взвыл:

— «Ветер по морю гуляет и кораблик подгоняет! Он бежит себе в волнах…» — Неугомонный Музон попытался содрать с себя успокаивающую рубашку, но это оказалось не так-то просто. Ограничившись тем, что задрал ее до уровня шеи, он принялся раздувать щеки И носиться по палате, шумно выдыхая себе за пазуху:

— Фуу, фуу! — По рубашке побежали красные полосы сигнала экстренного вызова. Через пару секунд дверь палаты бесшумно отъехала в сторону и в помещение вкатились два автосанитара с противоприпадочным одеялом наперевес. Спеленав упирающийся «кораблик», они перевели его в горизонтальное положение и включили одеяло в режиме электровибрации. На лице Музона Забойного появилось выражение полного блаженства.

— Извините за беспокойство, — просигналили автосанитары и отбыли со своим пациентом, не забыв плотно затворить дверь.

Сыроежкины многозначительно переглянулись.

— Неужели вы согласны кутаться в успокаивающие пижамы, вместо того чтобы попытаться спасти своего сына? — начала Сыроежкина-мама.

Гвидоновы дружно втянули головы в плечи.

— Просто страусы какие-то! — укоризненно воскликнул ветеринар.

В папе Гвидонове наконец взыграли остатки прежнего самолюбия:

— Если вы и впрямь знаете, что нужно делать, чтобы отыскать наших детей, — мы постараемся помочь. Но нам не разрешат покинуть

центр до окончания антистрессовой программы!

— В конце коридора я видела балкон, — тихим голосом произнесла мать Егора. — Там должна быть пожарная лестница. Можно попробовать выбраться по ней.

Сыроежкины живо спустились в сад и остановились посреди увядшего газона, чтобы дождаться Гвидоновых. Выпавший накануне снег давно растаял, холодная сырость пробирала до костей.

— Скорей бы в аэробот, — поежилась Варина мама. Гвидоновы, однако, не спешили. С размеренной грациозностью они переставляли ноги со ступеньки на ступеньку, каждый раз словно задумываясь, стоит ли это делать.

— Послушайте, — не выдержал ветеринар, — стоило бы поскорее выбраться с территории центра, пока не поднялась тревога.

— Идем! — откликнулся папа Егора, плавно отпуская перила и приземляясь на траву. — Дорогая, поторопись!

— Спешу! — певуче откликнулась Гвидонова-мама, замирая над очередной ступенькой. Наконец спуск был окончен. Пригнувшись к земле, Сыроежкины помчались через сад в сторону забора, отделяющего территорию реабилитационного центра от стоянки аэроботов. Где-то позади, словно в замедленной съемке, изящными прыжками двигались Гвидоновы.

— Они что, издеваются? — прошептала Сыроежкина-мама, с недоумением глядя, как чета статистиков вдумчиво отрывает ноги от земли, чтобы пронести их вперед, оттолкнуться и совершить скользящий прыжок.

— Так ведь на них успокоительные пижамы! — догадался ветеринар. Он рванул обратно, крича на ходу Гвидоновой-маме: — Раздевайтесь, раздевайтесь!

— Но-но! — произнес Гвидонов-отец, степенно высовываясь из-за ее спины. Сыроежкина поспешила на помощь супругу:

— Понимаете, эти пижамы мешают вам действовать адекватно. В таком темпе мы далеко не уйдем, автосанитары вот-вот обнаружат побег и вернут вас в палату!

— А ведь им еще предстоит преодолеть забор, — ужаснулся ветеринар, представив, как Гвидоновы сползают по бетонной стене, не в силах совершить резвый рывок.

— Но если мы снимем пижамы, то окажемся совершенно голыми! — резонно возразил Гвидонов.

— Что же делать? — в отчаянии обернулась к мужу мама Сыроежкина.

— Так, — постарался овладеть ситуацией ветеринар, — ты оставайся с ними, подгоняй по мере возможности, а я добегу до гипермаркета и куплю что-нибудь из одежды.

Сыроежкин решительно метнулся через сад и вскоре исчез за забором.

— Миленькие, ну, еще шажочек, — взялась за выполнение возложенной на нее миссии Сыроежкина-мама.

Когда Гвидоновым удалось достичь забора, сверху уже спрыгивал довольный Сыроежкин.

— Вот, переодевайтесь скорее! — протянул он пакет с покупками.

— Давай-ка лучше им поможем, — предложила Сыроежкина-мама, с сомнением поглядывая на привалившихся в изнеможении к бетонной стеночке статистиков. — Мальчики налево, девочки направо.

Избавившись от смирительных пижам, статистики мигом повеселели.