ТРИ БРАТА

Гордон Илья Зиновьевич

– Тебе чего-нибудь нужно, мой дорогой?

– Да нет, ничего не нужно. Просто я проходил мимо и решил, что неплохо бы проведать свою старую тетушку Гиту.

Старуха улыбнулась, подумала: «Не согрешу я, если не поверю тебе, мой дорогой племянничек». А вслух с чуть заметной иронией промолвила:

– Мило, очень мило с твоей стороны, что не забываешь свою старую тетку.

– А как же иначе? – важно протянул Танхум. Однако проницательная старуха ясно видела по глазам племянника, что его привело к ней какое-то дело, что она ему

зачем-то нужна. А Танхум все не решался открыть цель своего прихода. Делая вид, что он собирается уйти, он несколько раз вставал с места и снова садился, болтал о том о сем, говорил первое, что приходило ему в голову, но наконец осмелел и брякнул:

– Тетя, я хочу жениться.

– Жениться? – переспросила ошеломленная неожиданным заявлением племянника старуха. – Ну что ж, пожалуй, в этом есть смысл. Но ведь ты еще не отбыл воинской повинности, да и подработать для этого дела не мешало бы, чтобы приобрести какое ни на есть хозяйство, приодеться.

– У меня все есть, тетя Гита, – отрезан Танхум. Тетя смотрела на него изумленно – шутит, что ли, племянничек или, не дай бог, совсем спятил.

– Смеешься ты надо мной, Танхумке? – спросила она. – Откуда у тебя все взялось?

– Не важно откуда. Пусть у меня всего этого и нет сейчас, так будет в скором времени, – заверил он старуху. – И невеста есть на примете.

– Как, у тебя и невеста есть? Уж не она ли даст тебе такое приданое, что его на все хватит?

– Нет, с невестой еще поговорить надо.

– Ну, значит, все это вилами по воде писано. Выходит, что и невеста еще не невеста.

– Вот я и толкую вам: с ней надобно только поговорить – и будет толк, – повторил Танхум.

– Откуда она?

– Да неподалеку отсюда – из колонии Хлебодаровка.

– Из Хлебодаровки? Постой, постой, там у меня свояченица живет, Ханця. Это такая баба, что стену со стеной сведет, за словом в карман не полезет. Она-то и сведет тебя с твоей суженой, будь спокоен. Я как-нибудь выберусь к ней и расскажу, что и как.

– Но это надо сделать сразу же, не откладывая в долгий ящик.

– А разве горит? С женитьбой, Танхумке, торопиться нельзя.

И старуха начала читать племяннику нравоучение, учить его уму-разуму.

Но Танхум уже вызнал все, что ему нужно было, и поспешил, не теряя времени на лишние разговоры, уйти. Он решил, что и сам сумеет договориться с теткиной свояченицей, – колония не так уж велика и не так уж трудно будет ее найти.

В первом же дворе Хлебодаровки Танхуму сказали, что здесь живут две Ханци – одна рыжая, другая черная. Первая, к которой зашел Танхум, сказала, что никакой свояченицы у нее и в помине нет – была когда-то, да померла давным-давно. Танхум пошел ко второй. Та оказалась высоченной, крупноголовой бабищей с круглыми, как у совы, глазами и большим ртом, в котором при разговоре тускло белели редкие зубы.

Как только Танхум назвался племянником тети Гиты, она оживилась и, как будто припоминая

что-то забытое, заинтересованно спросила:

– Это какой же тети Гиты?

Дело в том, что Ханця давно не видела старуху, давно ничего о ней не слыхала и почти забыла о ее существовании.

Однако, когда Танхум завел речь о своей тетушке, она спохватилась:

– Ах, так вы, значит, племянник тети Гиты? Как зовут ваших родителей? – спросила она.

– Отца зовут Бер, а мать звали Пелта, – ответил Танхум.

– Что значит – звали?

– Она умерла.

– Она, значит, была золовкой Гиты?

– Ну да.

– Присядьте и расскажите, как живет Гита.

– Да ничего, понемногу.

– Давно ли вы у нее были?

– Совсем недавно. Она просила передать вам привет. Я обещал ей зайти к вам. Она даже сама хотела вас навестить, да прихварывает.

– Что это она вдруг обо мне вспомнила? – недоверчиво взглянула Ханця на гостя. – Уж сколько лет не давала о себе знать, а тут вдруг – на тебе.

Танхум пожал плечами, притворившись, что и сам не понимает, в чем тут дело.

Оглядев его с головы до ног, хозяйка спросила:

– Как вас зовут, молодой человек?

Танхуму было приятно, что его назвали молодым человеком, – так уважительно еще никто к нему не обращался.

Набравшись храбрости, он вплотную приступил к делу:

– Тетя хочет женить одного из своих племянников, она слыхала, что у вас есть подходящая невеста. Так вот она хотела бы…

По глазам да и по всей повадке Танхума Ханця догадалась, что он сам и есть тот ищущий невесту племянник тети Гиты. Но, притворившись, что она поверила ему, сказала:

– Чтобы сватать молодого человека, нужно знать, кто жених, как он выглядит, богат ли и какую невесту себе присмотрел.

– Невеста есть, дело за тем, чтобы пойти к ней и потолковать.

– Кто же она и как ее зовут? – начала расспрашивать Ханця.

– Как ее зовут, не знаю, но я ее видел несколько раз, – перестал темнить Танхум. – Она живет неподалеку от вас, по той стороне улицы, третий дом налево, в большом хорошем доме. – Танхум подошел к окну и показал, где стоит этот дом.

– Это дом Шолома Мазлина. Да, у него есть красивая дочка на выданье – сиротка, бедняжка. Могу зайти поговорить. Но как же вы, простите меня за откровенность, покажетесь в таком неприглядном виде? Она дочь состоятельного отца и не пойдет за кого попало.

– У меня есть все, что нужно, чтобы жениться, – заверил Танхум хозяйку.

– Что значит все? Тогда почему же в таком случае вы, еще раз простите меня, так бедно одеты?

– Так сложились обстоятельства, – уклонился от прямого ответа Танхум.

– Кто вам поверит? Кто поручится за вас, не зная, что и как? Поезжайте-ка домой, приоденьтесь да приезжайте, как подобает состоятельному жениху, на собственной упряжке – вот тогда будет другой разговор. А я пока потолкую с невестой и прощупаю почву.