Третья жизнь
Шрифт:
Было около восьми часов вечера, когда позвонили в дверь. Я не хотела никому открывать и никого видеть. Но позвонили еще раз, и мне пришлось встать с дивана. Я была очень удивлена, увидев на пороге Дина с большим пакетом.
– Привет, Лили! – сказал он, чувствуя неловкость за свое вторжение. – Я принес тебе кое-что. Надеюсь, ты не против. Я зайду?
– Да, заходи, – от неожиданности согласилась я, хотя вид мой был совсем не презентабельный.
– Вот, тут фрукты, чай… еще сладости, – приговаривал Дин, вытаскивая все из пакета.
–– О, Дин,
– Лили, о тебе не кому позаботиться. Это сделаю я. Помнишь, как раньше? – с какой-то надеждой спросил он.
– Спасибо, ты очень добр, как всегда, – сказала я, не ответив на вопрос. Вспоминать ничего не хотелось.
– Садись. Сейчас заварю тебе горячий чай, – сказал Дин и побежал на кухню.
Он уже бывал в этом доме, поэтому наверняка помнил, где что находится. Через несколько минут он вернулся с большой чашкой и поставил ее рядом с теми тремя, что уже стояли на столике перед диваном.
– Спасибо, Дин, – улыбнулась я и взяла в руки чашку. Дин был, как я уже говорила, со светлой душой, и я очень не хотела его обижать. Мне пришлось пересилить себя и забыть о ломоте во всем теле, чтобы вежливо с ним разговаривать. Впервые за столько лет мы провели так много времени вместе. Мы знали друг друга достаточно долго, но давно не общались. Он совсем не изменился, если только возмужал. А внутри все тот же Дин, что и три года назад.
– Ну, как ты себя чувствуешь? – спросил он с заботой.
– Намного лучше. Как дела на работе?
– О, ужасно. Мужчины совсем перестали ходить!
– Дин! Перестань! – засмеялась я.
– Нет, я говорю чистую правду, – рассмеялся и Дин. Он хотел сказать что-то еще, но будто боялся.
– Что такое? – спросила я, заметив вопрос, застывший на его губах.
– Никаких новостей о твоем отце? – наконец спросил он.
– Нет. Совсем ничего. Знаешь, мне иногда в голову приходит такая мысль…, —осеклась я.
– Что за мысль?
– Нет, это ужасно. Я не стану этого говорить.
– Лили, ты можешь мне сказать, – произнес Дин тихо и взял меня за руку.
– Мне кажется, что было бы легче, если бы я знала, что он уже… мертв. Я знаю, это звучит жутко, но это хоть что-то… Нет, так нельзя. Я знаю, что с ним все хорошо.
– А Робби знает?
– Нет, он еще не выходил на связь.
– Твой брат всегда был странным.
– Но очень умным!
– Это точно! Как ты думаешь, где твой отец?
– Не знаю. Может просто я ему надоела? – решила пофантазировать я. – Может, он уехал в другую страну, с какой-нибудь девицей, которую так давно любит и не говорил мне ничего о ней, думая, что я буду на него злиться? Это бы объяснило его неожиданные разъезды.
– Возможно, – улыбнулся Дин. – И все равно удивительно, почему полиция не нашла до сих пор тело…
– Какое тело? Какое тело, Дин?! – начинала злиться я. – Почему ты говоришь так, как будто уверен в этом?
– Потому что это логично, Лили. У нас маленький город. Люди просто так не исчезают.
– Люди везде пропадают! Во всем мире ежедневно пропадают сотни людей!
– Лили…
– Замолчи!
– Не сходи с ума! Лили, пора уже посмотреть на все реально. Это не детектив, это жизнь, – прокричал Дин, убрав мою руку.
– Закрой свой рот! Я давно смотрю на жизнь реально, с тех самых пор, как умерла моя мать! Уходи!
Я уже не слышала, что говорит Дин. Я стояла на кухне, совершенно не помня, как оказалась там. Голова кружилась сильнее, и я знала, что если не сяду, то упаду прямо на плитку. Потом точно по щелчку я снова оказалась на диване, рядом с Дином.
– Лили, ты слышишь меня? – кричал он.
Но я смотрела на него и не могла ответить. В уши словно залилась вода. Про себя я повторяла: «Ты врешь. Что ты сидишь? Действуй!». Все крутилось в голове, как на карусели, и я не могла восстановить свою речь, потому что каждый раз, когда я хотела это сделать, слово, которое мною было задумано, сразу же сменялось на другое. Почему Дин так уверенно говорит о моем отце? Неужели он что-то знает? А может, это он его убил? Есть все основания на это. Он наверняка знал, что Робби не будет в городе, что я одна, что под предлогом помощи можно будет снова быть рядом со мной. Все сходится. Каким бы добрым он не был, в его глазах всегда было что-то темное.
Я наконец-то стала немного слышать, но не понимала ничего из того, что говорил Дин, будто он говорил на другом языке. Потом я увидела, что из его руки льется кровь и под ним образовалась лужа. Почему я сижу на полу, забившись в угол? Почему так громко лает Джек? Откуда в моей руке нож? Почему я все в крови? Почему так холодно и больно? Где Джек?
В одно мгновенье в мой дом ворвались двое мужчин, схватили меня и потащили на улицу. Я вырывалась и пыталась глазами отыскать Джека, лай которого я слышала очень громко. На улице я оказалась почти голая: не знаю, куда исчезли мои штаны. На мне были только футболка и трусы. Меня тащили, а сил сопротивляться было все меньше. Проклятый Дин! Он все подстроил!
– Помогите! Оставьте меня! Он убил моего отца! Он! – кричала я, пытаясь указать на дом.
– Сейчас разберемся, – отвечал мне мужской голос.
– Нет, слушайте меня. Помогите! Вызовите полицию, пожалуйста! Пожалуйста, – умоляла я. Мой голос начал срываться. Все соседи выбежали смотреть «шоу», но никто не помог. Они смотрели на меня с таким равнодушием, будто так и должно быть, будто это нормально, когда полуголую девушку, молящую о помощи, волокут по улице здоровые мужчины. Где же Эмма, когда она так нужна? Я пыталась вырваться, но все было бесполезно. Я закрыла глаза, чтобы проснуться, а открыв их увидела что-то яркое, что слепило мне глаза. Я будто снова видела фары отцовской машины, и все начиналось сначала. Через секунду я почувствовала, что в моей голове пробежали какие-то крошечные уколы, они растекались по всему лицу и затылку. Из того дня я больше ничего не помню.