Третья жена шейха
Шрифт:
— Какая же ты глупышка, Лена!
Меня прорывает, и я рыдаю, уже не сдерживаясь. Чувствую теплые объятия и выкидываю все мысли из головы. Просто выплакиваю все напряжение, пока не заканчиваются все силы.
— Если тебе это так важно, могу предложить фиктивный брак, — предлагает Князев, когда я успокаиваюсь.
— В смысле? — поднимаю к нему зареванное лицо. Алексей поднимает руку и большим пальцем стирает слезу с моей щеки.
— Тебе нужно умыться, — говорит задумчиво и тянет в душевую.
Несколько раз наполняю ладони и плещу прохладную воду
— Распишемся, потом разведемся, я не буду тебя трогать, — предлагает Алексей.
— Зачем тебе это нужно? — недоумеваю я. — Мы едва знакомы, ты ничего мне не должен.
— Не могу ответить на этот вопрос, — морщится Князев, — возможно, мы, русские, должны помогать друг другу?
Глава 11. Нежить
— Алена, зайди на кухню, — слышу я резкий голос отца, как только закрываю входную дверь за собой.
Медленно раздеваюсь и снимаю сапоги, которые сразу прячу в калошницу. Нужно будет позже их помыть и вернуть Наташке. Нерешительно иду к папе.
Он стоит у подоконника, сложив руки на груди. Как только я вхожу, зорко осматривает мое новое платье.
— Алена, у меня был сегодня неприятный разговор с комитетчиком. Мне сообщили, что ты крутишь шашни с иностранцами. Это неприемлемое поведение, недостойное моей дочери. Тебе есть, что мне сообщить по этому поводу? — холодно интересуется родитель.
Мнусь на пороге. И не знаю, что сказать. Чувствую, что здесь никто не оценит мой душевный порыв. Но все-таки делаю попытку объясниться:
— Я хотела как лучше. В законе нет формулировки об увольнении в связи с порочащими связями. Тебя просто отправили бы в запас по безобидному основанию с сохранением всех льгот по выслуге лет.
— Алена, ты рассуждаешь, как мещанка. Что-то там высчитываешь. Это недостойно моей дочери. Страшно подумать, что меня могли не предупредить о происходящем! Ты бы покрыла позором мое и свое имя! На Петю тоже упала бы тень.
— Плевать! — отвечаю с вызовом. — Зато тебя точно никуда не отправили бы!
— Запомни на всю жизнь, дочь! Лучше смерть, чем позор. На войне позор смывали кровью.
Задираю лицо вверх, чтобы не показать свои слезы. Что сегодня за день такой дрянной? Кругом недовольные мужчины. И все швыряют мне в лицо мои благие намерения.
— Вы с Николаем немедленно пойдете в ЗАГС и подадите заявление. Хватит витать в облаках, пора сделать то, что должно, Алена, — добивает меня отец.
Больше я ничего не слышу. Только стук часов долбит в ушах. На негнущихся ногах разворачиваюсь и иду в комнату. Падаю на кровать и смотрю в потолок. Представляю себя панночкой-ведьмой, которая лежит в гробу. Вот и все. Можно закопать все живые чувства. Теперь я подобна нежити, запертой в старой церкви. Нет мне места ни среди живых, ни среди мертвых.
Нужно сшить себе ночную рубашку в виде савана для первой брачной ночи.
Начались бесконечные дни, как в тумане. Свидание с Николаем, его предложение,
— Я сказала отцу, что беременна, поэтому не могу бросить Лукаса, — доносится голос Натальи, и я на миг возвращаюсь в реальность.
— Ты смелая, — констатирую я давно известный факт, — я бы так не смогла.
— Князев спрашивает, куда ты пропала. Я ничего не говорила ему о свадьбе. Думаю, ты должна это сделать сама, — с нажимом произносит Гаврилова.
Знаю, что должна. Но пока я не расставила точки, остается надежда, что жизнь есть сон. Все просто затянувшийся кошмар, и скоро я проснусь.
День рождения брата. Петя требует в ультимативной форме познакомить его с Патриком. Мне уже все равно. Я нежить, ничего не чувствую. Просто веду его в главное общежитие. У чеха почти не осталось товара, но Петя что-то находит из остатков.
Деловито знакомится также с Бертоком, потом улыбается кому-то за моей спиной.
— Меня зовут Петр, — представляется брат новому собеседнику и обходит меня по дуге.
— Алексей! — слышу знакомый голос и вздрагиваю.
Разворачиваюсь и натыкаюсь на горящий взгляд.
— Очень приятно, — скалит зубы Петя, — а вы из какой страны приехали?
— Из Британии, — быстро отвечает Князев, — Лена, можно с тобой поговорить тет-а-тет?
Обхожу брата, который провожает меня удивленным взглядом. Послушно бреду за Алексеем. Дверь за нами закрывается, и я оказываюсь распята у стены, прижатая большим телом.
— Лена, может объяснишь, что происходит, и куда ты пропала? — требовательно давит голосом Князев.
— Ничего. Просто я выхожу замуж. В нашей договоренности больше нет необходимости, — отвечаю бесцветно.
— Замуж? — хмыкает Алексей. — Смотрю, у тебя богатый выбор. Кто этот счастливчик?
— Не важно. Я просто выполняю свой долг.
— Понятно, — Князев резко отходит, и меня пронзает острое чувство потери, — знаешь, а у меня возникали иллюзии. Но Марютка все-таки выбрала долг, а не любовь. Предсказуемо пристрелила «голубоглазенького».
Молча выхожу из комнаты. Нет, мне не больно. Я нежить. Тем более, что Князев нес какой-то бред. Я не отказывалась ни от какой любви. Просто должна сделать то, что требуется.
— Петь, поехали домой, — говорю устало и иду на выход из блока.
Глава 12. Ширпотреб
Елена
Вскоре после дня рождения брата отец получает распределение в Афганистан. Быстро, по-военному, собравшись, через неделю полковник Михаил Громов отбыл в Кабул.
Началась жизнь в томительном ожидании очередного нового письма. Каждое послание мы с Петей читаем по спонтанно возникшему ритуалу. Вскрываем только тогда, когда оба приходим домой. Садимся рядом с отцовским креслом и читаем вслух по очереди. Представляем, что папа сидит сейчас рядом и сам все это рассказывает.