Третья версия

Медведовский Леонид

— Еще бы! И дешево, и вкусно, и ни в одной сто­ловке не найдешь.

— Хлопотно. У нас ведь тоже так было: лопать — всей оравой, а тереть — никого.

— Положим, на меня ты жаловаться не могла: глав­ный терщик-закоперщик!

— По первому зову — через три ступеньки? — снова напомнила Майя.

— Даже через четыре, — тихо ответил Юрий, бе­режно накрыв ладонью ее руку, лежащую на столе.

Они помолчали, боясь вспугнуть то новое, что воз­никло в их отношениях. Вошел Феликс с большим за­варочным

чайником. Майя мягко убрала руку.

Вот и чай выпит, и посуда убрана. Феликс догадливо покинул взрослых, чтобы дать им поговорить наедине. Лишь изредка заходил в гостиную: что-то показать Ли­хареву, о чем-то с ним перешептаться — у них свои, мужские интересы... Майя молча наблюдала за ними, временами встречая ответные взгляды: спокойно-вопро­сительный — Лихарева, таящий робкую надежду — Феликса.

— Значит, Юра, пока ничего нового? Личность уби­той установить не удалось?

— К сожалению. У меня возникает сомнение — мест­ная ли она? Может быть, туристка, причем неоргани­зованная? Мало ли их бродит по Золотому кольцу. В таком случае поиск осложняется еще больше.

— Знаешь, Юра, сегодня мне позвонила эксперт Ро­мановская. Она утверждает, что потерпевшая пользова­лась кремом, которого в продаже нет.

— Вот как? Интересно!

— Она считает, что крем, которым было смазано лицо убитой, изготовлен кустарно, в одном из косметических салонов.

— Что — вредные примеси?

— Нет, зачем же. Просто в составе крема какая-то редкая добавка, может быть облепиховое или персико­вое масло. Один из способов дополнительного заработка косметологов. «Мадам, такого крема вы больше нигде не найдете. Через неделю ваша кожа будет нежнее пер­сика...» Такая примерно реклама, знаю по личному опыту.

— Любопытно. — Лихарев встал размяться. — Ко­сметических салонов в городе не так уж много, завтра же начну обход.

— Завтра мне скажут точно состав добавки. Это об­легчит тебе поиски.

В коридоре зазвонил телефон.

— Ма, тебя! — крикнул Феликс из-за двери. Майя сняла трубку спаренного аппарата.

— Алло!.. Дежурный? Слушаю вас! Что, что?.. Опо­знали?.. Так, диктуйте!

Майя взглядом попросила Юрия подать ей бумагу и ручку, набросала несколько слов. Кончив разговор, опустила трубку на рычаг.

— Ну, Юра, кажется, проясняется. В дежурную часть позвонила только что заведующая врачебно-косметическим салоном Бударина. Утверждает, что опознала женщину, портрет которой помещен на розыскном стенде. Это мастер-косметолог Дорошина Полина Гав­риловна.

20

Обхватив голову руками, курсант Белухин продол­жал всматриваться в столбцы цифр и фамилий. Глаза слипались, ужасно хотелось спать. Курсант ожесточенно мотал головой, стряхивая наваливающийся сон, но это почти не помогало. Тогда Белухин, потянувшись, встал из-за стола, подошел к умывальнику

и, пустив струю холодной воды, сунул под нее голову.

Освеженный, окончательно проснувшийся, снова при­нялся за работу. И вдруг... Белухин протер глаза, посмотрел еще раз. Нет, не померещилось: наконец-то найдено то, что он так упорно искал — «Е 952718». И фамилия пассажира в строке: «Крутов Олег Аркадьевич».

Курсант бросился к телефону, набрал домашний номер Мороза.

— Товарищ капитан, нашел!

— Молоток, стажер! — послышался заспанный басок Мороза. — Рад, что не ошибся в тебе. Пока иди спать, а завтра с утра начнем проверку.

— Товарищ капитан, а вдруг даст тикаля? Может, прямо сейчас?

— Не пори горячку, стажер! Три часа ночи — какая, к чертям, проверка? Спать, Коля, спать. А если не спится, ищи дальше. Помнишь, что нам эксперт гово­рил: последняя цифра смазана — то ли восьмерка, то ли тройка. А посему полной уверенности, что сумка принадлежит именно Крутову, у нас пока нет. Понял, стажер?

— Так точно, товарищ капитан, — устало вздохнул Белухин. Расстелил на столе плащ, подложил под го­лову кипу регистрационных журналов и заснул креп­ким сном хорошо поработавшего человека.

21

Сидя за роялем, Олег Крутов разучивал с Ириной Пуховой новую песню. О недавней размолвке было за­быто, по крайней мере оба старались о ней не вспоми­нать.

— Здесь «до», его надо пропеть длиннее, — объяснял Крутов. — А дальше стаккато: пам-пам-пам. Ясно?

— Пам-пам-пам! — Ирина игриво и ласково про­шлась пальчиками по лбу Олега.

— Ириша, не балуй. — Музыкант поцеловал ей руку. — Все, начали! И...

На улице перед домом взвизгнули тормоза. Певица подошла к окну.

— Ну, Ира, в чем дело? — нетерпеливо обернулся Олег.

— Алик, к нам гости. Милиция...

— Да?.. — Голос Крутова неестественно спокоен. — Ну и что? Видимо, их интересует вчерашняя драка на дискотеке.

Ирина приблизилась к Олегу, сказала тихо и встревоженно:

— Алик, у меня нехорошее предчувствие. Мне ка­жется, с Полиной случилось что-то страшное. Она ис­чезла так внезапно, так неожиданно...

— Может быть, уехала к Тане? — нерешительно проговорил Кругов. — Она же сумасшедшая мамаша, ты ведь знаешь.

— Что ты придумываешь, Алик? Зачем ты лжешь? Я же слышала, сама слышала, как ты вчера говорил с Таней. Ты ее просил не волноваться, уверял, что видел Полину. Признайся, ты был у нее в воскресенье? И что? Получил там кукиш с маслом — ко мне прибежал? Мокрый, как облитый помоями пес. Не отдаст за тебя дочку Полина — не мечтай и не надейся. Сама слы­хала, как она говорила: «Не видать ему моей Танечки, как собственного затылка. Чтоб я отдала свою кровиночку этому лабуху, этому коту мартовскому!..»