Третья тропа

Власов Александр Ефимович

Сержант снова выручил Славку — подсказал, что делать дальше. Мощагин помчался вперед, чтобы занять место во главе колонны.

Первые стычки

Столовая напоминала просторную веранду, свободно вмещавшую длинные — на пятьдесят человек каждый-столы. Четыре взвода — четыре стола.

Из раздаточного окна, соединявшего кухню со столовой, задумчиво и грустно смотрела на обедавших мальчишек пожилая дородная повариха.

— Шалопуты вы, шалопуты! — вздохнув, произнесла

она.

Рядом с ней, то слева, то справа, появлялись в окне две девчонки. С любопытством и затаенным страхом заглядывали они в столовую. Еще бы! Столько мальчишек! И каких — самых отпетых!

Но сейчас это были обыкновенные, сильно проголодавшиеся ребята. С аппетитом уплетали они зеленые щи с мясом. Только Забудкин брезгливо поковырял ложкой в тарелке, встал с мученическим лицом и вышел из-за стола.

Сергей Лагутин не сразу заметил это, а когда заметил, не стал раздумывать, как вести себя с раскаявшимся сектантом. Никаких поблажек Сергей делать ему не собирался.

Забудкин сам встал в строй сзади Вовки Самоварика и оказался поэтому в отделении Лагутина. Пусть теперь подчиняется командиру.

— Назад! — стукнув по столу ложкой, крикнул он и привстал со скамьи.

Не оглянувшись, Забудкин дотащился до выхода из столовой и сел на ступеньку, обхватив живот руками. Коршуном подлетел к нему Сергей, но сержант Кульбеда подоспел раньше.

— Не тревожь парня!.. Брат мой меньшой тоже животом, помню, маялся… А посидит малость — его и отпустит. Сиди, Иннокентий, сиди!.. Когда подрос брательник, думать про живот перестал. И ты, придет время, поправишься.

Недовольный вернулся за стол Сергей Лагутин, строго оглядел свое отделение. Никто больше от щей не отказался, а Гриш-ка Распутя уже справился со своей порцией и сосредоточенно подчищал тарелку куском хлеба.

Повариха повернулась к девчонкам-помощницам и сказала им что-то. Через минуту открылась кухонная дверь, и одна из них — с косой, заправленной под накрахмаленный колпачок, в нарядном передничке — с ресторанной выправкой плавно заскользила по столовой. Она несла на подносе тарелку, полную щей. Когда эта тарелка оказалась на столе перед Распутей, тот удовлетворенно почмокал губами и невозмутимо принялся за вторую порцию.

— Кому еще добавку? — спросила девчонка, глядя почему-то на Богдана.

— Второго здесь, конечно, не положено? — усмехнулся он.

— Почему? — Девчонка приветливо улыбнулась. — Даже третье приготовили! Наше фирменное! Мы с Катей сами рецепт разработали!

— Странно! — недоверчиво произнес Богдан.

Второе тоже было мясное — рагу, а на десерт появилось то самое фирменное блюдо, о котором говорила девчонка. В металлических вазочках лежали разноцветные шарики мороженого. Ребята оживленно загалдели. Катя подавала вазочки в раздаточное окно, а ее напарница — Ната — ловко переставляла их на столы.

Димка вопросительно взглянул на Фимку.

— Понял! — отозвался Фимка и задумался.

Громко заохал сидевший на

ступеньке Забудкин. Не от боли — от обиды, что прозевал мороженое. Он собирался уже вернуться за стол, но, увидев, что из штабной избы вышли и направились к столовой комиссар и военрук, замычал еще громче и жалобней.

— Смотрите-ка! — крикнул Фимка. — Раскольник загибается!

Когда все мальчишки повернулись к Забудкину, Димка и Фимка быстро отправили по вазочке с мороженым под стол, прижали их коленями снизу к столешнице, а перед собой поставили еще по одной порции.

Димка сидел ближе к Сергею Лагутину. Ему первому и досталась увесистая затрещина от командира отделения. Получил бы ее и Фимка, если бы не успел пригнуться. Ладонь командира лишь скользнула по его затылку.

— Со мной такие игры не проходят! — Сергей сердито раздул ноздри, словно принюхивался к чему-то. — Гоните на стол, ворюги!..

Фимка и Димка выставили спрятанное мороженое.

А Забудкин все охал и постанывал, согнувшись к коленям. Он не поднял голову и тогда, когда комиссар и военрук остановились перед ним.

— Что случилось, Забудкин? — Клим несильно потряс его за плечо. — Ты уже отобедал?

Мальчишка скорбно посмотрел снизу вверх. Голова у него вихлялась на тонкой шее. Был он весь какой-то разнесчастный, обманутый.

— Не-е-е, — протяжно промычал он. — Ничем не питался.

— Встать! — сквозь стиснутые зубы приказал Дробовой. — С тобой старшие разговаривают!

И Забудкин стал подыматься. Из глаз-щелок полыхнуло недобрым огоньком.

— Мне в райкоме диету обещали! — заверещал он высоким негодующим голоском. — Условия достойные!.. А вы мне — щи! Да еще встать!.. На чем стоять?

Он покачнулся, как пьяный, в сторону Дробового. Капитан даже отступил на шаг, а Клим поддержал мальчишку.

— На чем стоять? — продолжал причитать Забудкин. — Колени от молебнов разбитые! Нутро постом выжжено — кислого не приемлет! А вы!..

С брезгливой растерянностью смотрел на него Дробовой.

— Навяжут же на нашу голову!.. Была б моя воля — я бы прописал тебе диету!

Забудкин закачался еще больше, плечи у него перекосились — сейчас упадет и развалится на части. Клим снова попридержал его и помог опуститься на прежнее место — на ступеньку. Комиссар не мог понять, нарочно ли кривляется парень или действительно он измотан до предела. Несколько раз пропустив бороду через пальцы, Клим наклонился к нему.

— Кислого, значит, не можешь?.. А чего бы ты хотел?

— Легонькую пищу, диетическую! — ожил Забудкин. — Как в райкоме обещали. А потом холодненького, чтоб жар нутряной унять.

Клим вошел в столовую. Мальчишки были заняты мороженым. Только повариха участливо смотрела на Забудкина.

— Не язва ли у мальчика?

— У нас на складе ничего куриного не найдется? — спросил Клим.

— Есть! — обрадовалась повариха. — Катя, принеси банку консервов.

Клим оглянулся на Забудкина.