Шрифт:
Александр Ефимович Власов
Третья тропа
Пополнение
Поле кончалось. Впереди темнел густой еловый лес. Низко над ним висело грозовое облако, и поэтому казалось, что вместе с полем на опушке леса кончается и солнечный свет. Туда, в эти зеленые сумерки, вела проселочная дорога, по которой двигалась колонна автомашин. Впереди — пять «Икарусов». Сзади — два грузовика с лагерным имуществом, необходимым для той жизни, в которой нет ни привычных квартир,
В четырех «Икарусах» ехали мальчишки — одни мальчишки. Кое-кто из них с затаенной тревогой смотрел на темневший впереди лес. Знали ребята, что провинились и потому едут они не на южный курорт и даже не в местный санаторий, — едут в летний трудовой лагерь, организованный райкомом комсомола и оборудованный шефами. Но никто из мальчишек толком не представлял, что именно ждет их в этом лагере с усиленно строгой дисциплиной.
В пятом — переднем — «Икарусе» ехало руководство. Грузный, с большими залысинами подполковник в отставке Клекотов — начальник лагеря — говорил что-то своим спутникам, поглядывая на них из-под густых нависших бровей. Рядом с ним сидел широкоплечий гривастый парень с русой бородой, доходившей до верхнего кармана модной, исполосованной «молниями» куртки. Это был замполит — комиссар Клим Липатов.
Когда передний автобус с начальством уже подъезжал к опушке леса, колонну машин догнала «Волга». Громко сигналя, она обошла грузовики и еще раз требовательно прогудела.
— Никак наша машина! — Комиссар Клим озадаченно взялся за бороду. — Зина, кажется… И вроде мальчишка сзади…
Подполковник Клекотов улыбнулся с добродушной лукавостью и скомандовал водителю:
— Стой!.. Боюсь, пополнение прибыло!.. И наверняка знатного папаши сынок отличился.
Все подумали то же самое. Нечасто на райкомовской машине развозят мальчишек, да еще в сопровождении Зины Кудрявцевой — секретаря райкома комсомола. Случай был явно не рядовой.
Передний автобус прижался к правой обочине и остановился. За ним затормозила вся колонна. Из «Волги» выскочила симпатичная, подтянутая, в скромном закрытом платье девушка. Она поспешно распахнула заднюю дверцу машины. Оттуда неторопливо выбрался мальчишка лет тринадцати в пестрой, давно не стиранной рубахе, в расклешенных, обтрепанных внизу брюках. Губы у него были поджаты по-старушечьи, глаза — как щелки. Он оценивающе оглядел передний «Икарус», без всякого смущения встречаясь со взглядами сидевших в автобусе людей.
— Подожди здесь, пожалуйста! — ласково попросила Зина.
Мальчишка вздохнул с подчеркнутой усталостью.
— Я — мигом! — добавила она и заспешила к автобусу. — Сейчас все уладим!.. Ты пока подыши чистым воздухом! Разомни ножки!
Ее встретили приветливо. Водитель предупредительно открыл дверь. Подполковник Клекотов привстал с мягкого сиденья, шутливо произнес:
— Что пополнение — это мне ясно! Одного не пойму: почему с такой помпой?.. Что за герой объявился?
— Ш-ш-ш! — Зина предостерегающе приложила палец к губам и покосилась на мальчишку. — Он очень ранимый!.. К нему особый подход нужен! Сейчас вы все поймете!
Она присела
— Он, действительно, маленький герой! — восторженно сообщила она. — Зовут его Иннокентий Забудкин. Запомните все, пожалуйста!.. Он сначала в райком партии обратился. Оттуда к нам позвонили… Оказалось — сирота, круглый сирота!.. Ну и попал без папы и мамы под влияние сектантов… Ужас!.. Чуть не погиб, но взял себя в руки — и в райком! Говорит, хочу порвать с прошлым, хочу в комсомол! Так прямо и сказал!.. Вот это характер! Личность настоящая!
Все опять повернулись к «Волге». Мальчишка стоял, скрестив руки на груди, небрежно прислонясь спиной к машине. Чтобы получше разглядеть его, комиссар Клим придвинулся к стеклу.
— Никогда не видел живого сектанта… Забавное пополнение!.. Воришки у нас есть, хулиганят всякого сорта — полный букет, а теперь еще и сектант!
— Товарищ Липатов! — Зина постаралась придать своему голосу особую внушительность. — Состав вашего лагеря я знаю. Мы — я имею в виду бюро райкома комсомола — категорически просим не смешивать Забудкина с трудными ребятами! И я лично прошу о том же!
Подполковник Клекотов по-отцовски положил ладонь на тонкие пальцы девушки.
— Зинаида Матвеевна! Мы ж не волки, не скушаем вашего Забудкина. Ну а если креститься отучим — так ведь это грех не великий!
Четыре недавно демобилизованных сержанта, которые сидели в автобусе сзади всех, сдержанно засмеялись. Капитан запаса Дробовой-военрук лагеря спросил с иронией:
— Надеюсь, комсомол еще не вынес решение — принять вашего героя в состав юных дзержинцев?
— Вы шутите, а мне его жалко! — Брови у Зины дрогнули и обиженно изогнулись. — Я хотела его к себе домой, но мама больна. У вас он пробудет недолго. Через неделю открывается новый детский санаторий — мы его туда перевезем.
Подполковник Клекотов оглянулся на сержантов.
— Товарищ Кульбеда! Проводите Забудкина в ваш взвод и останьтесь в том автобусе.
Приземистый сержант, с рябоватым простодушным лицом вскочил, лихо бросил руку к фуражке.
— Есть проводить и остаться, товарищ подполковник!
«Волга» с секретарем райкома Зиной Кудрявцевой развернулась и помчалась назад в город, а вереница машин двинулась дальше, постепенно втягиваясь в сумрачный, накрытый темным облаком лес.
Капитан Дробовой, раздраженно морщась, помассировал пальцами бритый череп.
— Странное дело!.. Живет нормальный человек — без всяких там трещин и червоточин. Живет себе потихоньку, и никто героем его не считает. А если свихнулся, а потом заявил, что хочет исправиться, тут уж — хвалебный хор: личность, характер! Литавры ему и барабаны!
Комиссар Клим, как гребнем, прошелся растопыренными пальцами по бороде.
— Так ведь — победа! Как без литавр?
— Какая еще победа?
— Идеологическая.
— Бросьте вы! — вспылил капитан Дробовой. — Не лезь в болото — не нужно будет выбираться из трясины! Вот и вся идеология в данном конкретном случае! И побеждать никого не придется!