Третья стадия
Шрифт:
– Слышал я о подобных экспериментах, - буркнул Майрис, радуясь, что хоть какие-то слухи доходили и до него.
– Да кто уж не слышал! – фыркнул Дэниел.
– Только не знаю, будут ли эти новые лабораторные «суперчеловеки» умнее, - подумал вслух парень.
– А они не умнее будут, а быстрее, - поправил друга Пилот.
– Возможно, сопоставимы с Серыми, потому что это снова наш общий с ними проект.
– Как-то идея Вторых с их железками в теле мне нравится куда больше, чем проект Четвертых с непонятной новой генетикой…
– Синтетическая еда, синтетический кофе.
– Опять ты со своим кофе! – издевательски улыбнулся Майрис.
– Ты же знать не знаешь, какой он настоящий на вкус.
Дэниел поднял вверх указательный палец, сделал паузу, выдохнул, залпом допил коктейль, прочувствовал как мягкое тепло разлилось по желудку, и только потом, опустив палец, ответил с коварной миной на лице:
– И это вдвойне обидно!
Сообщение из Луна Гранты пришло обоим Пилотам в конце второго дня, и в нем оповещалось об обязательном сборе утром в резервном ангаре. Парни осмыслили сообщение, обдумали и поняли, что нет времени задерживаться в Полисе ни часу более. Поэтому, покидав немногочисленные вещи обратно в рюкзаки, Майрис и Дэниел кое-как быстро привели себя в приличный вид, выпили отрезвляющего рассола, найденного где-то в подсобке у той самой Маришки, и помчались на мотоцикле обратно на Базу.
Всю дорогу Майрис вжимался в сидение и мечтал прирасти к нему руками, ногами, да хоть бы и корнями из задницы, лишь бы не улететь в кювет на резких поворотах, которые закладывал не до конца проснувшийся Дэн. А Пилоту снова было весело. Внезапный призыв на Базу снова ввел его в состояние восторженного сумасшествия, и он разгонялся на мотоцикле с опасной беспощадностью.
И будь кто из них служитель Высших, он бы сказал: «Хвала всем, что никто не пострадал». Но ни Дэниел, ни Майрис в Высших не верили, а потому по приезду на Луна Гранту лишь Майрис выдал, слегка запинаясь: «Хвала небу… Жив. Ненавижу дороги».
Ситуация в общежитии удивила обоих. Сперва сторож поинтересовался у них «с какой стати приперлись в ночь». Потом значки на многих дверях отчетливо давали понять, что хозяева комнат еще отсутствуют. В коридоре Дэниел выловил одного из соседей и спросил, слышал ли тот про сбор и почему так много пустых комнат. Сосед округлил глаза и заявил, что о внезапном сборе никакой информации не проходило, а молодые Пилоты еще все в разъездах на каникулах.
Дэниел, задумчиво выковыривая какой-то запутавшийся репейник в своем хвосте, прошествовал в свою комнату и посмотрел на часы.
– Ну… Через семь часов узнаем что же это было, - заключил он.
Майрис закрыл за собой дверь и рухнул на кровать.
– Разбуди через шесть с половиной, - бросил он напоследок и почти сразу заснул.
А Дэниел тем временем вытащил репейник из волос, удивленно изучил его со всех сторон и выкинул в окно. После чего растерянный посидел пять минут на кровати, мысленно совещаясь со своим организмом, а хочет ли он спать. Организм спать отказывался категорически, взбодренный поездкой, и тогда Дэниел недовольно вздохнул, пружинисто поднялся с места и вышел из комнаты, намереваясь неспешно прогуляться по ночной Базе.
Бледное небо пастельных тонов
Дэниел стоял рядом со взлетной площадкой и любовался рассветом, кутаясь в теплую кожаную куртку с меховым воротником. Мысли в этот момент у него текли вялые и размеренные. Он не обращал внимания на задувающий холодный воздух, а просто смотрел в небо, щурясь от яркого света, но с каким-то особым вниманием и трепетом наблюдая за смешиванием цветов.
Позади, где западное небо еще, словно тушью, заливало темно-синим оттенком, все еще мерцали холодные звезды. Достаточно было повернуться спиной к восходящему солнцу, чтобы увидеть частичку отступающей ночи. Еще один день. Еще один короткий цикл планеты, казалось бы, такой миниатюрной и беззащитной перед просторами всего космоса. Люди иногда забывают об этом, слишком привыкшие к дневному небу, которое как голубой колпак укрывает их от бесконечности наверху. Людям порой страшно смотреть в ночное звездное небо. Им кажется, что они могут упасть туда - в зловещий, безмолвный космос, где их окутает мрак и холод. Им страшно. И лишь некоторые готовы смотреть на бескрайние просторы вселенной с сожалением. От того, что не могут взлететь и нырнуть в нее, как в океан спокойствия и тишины.
– Что, Пилот, вдохновляешься рассветом? – спросил почти беззвучно подошедший обладатель электронного голоса.
– А... Грэй, - приветливо встретил инопланетянина Дэниел.
– Да вот, смотрю на эту прелесть и думаю… Уже ради этой красоты можно служить на Базах. Ведь где еще такое увидишь. В Полисе никогда. Только если с крыш. И то – небоскребы-небоскребы. Хрустальные вышки, заслоняющие свет.
– Это еще не самое прекрасное, - совсем по-человечески вздохнул Грэй, щурясь и глядя на взошедшее солнце.
Сейчас в лучах рассвета инопланетянин словно преобразился. Мельчайшая чешуя, покрывающая его кожу, заблестела различными оттенками. На головных перепонках проявились спиральные узоры, а глаза словно покрылись непрозрачной отражающей пленкой. Дэниел опустил взгляд вниз и удивился, увидев ладони Грэя без перчаток. Меж тонких пальцев протянулась едва заметная перепонка. И инопланетянин подставил ладони к свету, словно собирая в них такое приятное ему тепло.
– Видел бы ты ночи на Авроре, - продолжил вскоре Грэй. – Ты бы понял, что такое чудо.
– А ты видел? – спросил Дэниел. Название неизвестной Базы не вызвало у Пилота вопроса. Мало ли действующих Баз на планете. А сколько еще дополнительно строится?
– Не своими глазами. Но если бы своими… - на памяти Пилота у Грэя впервые появилась мечтательная улыбка. Причем, как показалось Дэниелу, настоящая улыбка, свойственная всей их расе, а не имитация.
– Мы же видим больше цветов, чем вы. А там.. лилово-зеленые рассветы.. и полярные сияния по ночам.
Дэниел опешил.
– Постой. Полярные? Это где такое?