Третья стадия
Шрифт:
— Синтетическая еда, синтетический кофе. Теперь еще будут синтетические люди. Зашибись живем! — хохотнул Дэниел.
— Опять ты со своим кофе! — издевательски улыбнулся Майрис. — Ты же знать не знаешь, какой он настоящий на вкус.
Дэниел поднял вверх указательный палец, сделал паузу, выдохнул, залпом допил коктейль, прочувствовал как мягкое тепло разлилось по желудку, и только потом, опустив палец, ответил с коварной миной на лице:
— И это вдвойне обидно!
Сообщение из Луна Гранты пришло обоим Пилотам в конце второго дня, и в
Всю дорогу Майрис вжимался в сидение и мечтал прирасти к нему руками, ногами, да хоть бы и корнями из задницы, лишь бы не улететь в кювет на резких поворотах, которые закладывал не до конца проснувшийся Дэн. А Пилоту снова было весело. Внезапный призыв на Базу снова ввел его в состояние восторженного сумасшествия, и он разгонялся на мотоцикле с опасной беспощадностью.
И будь кто из них служитель Высших, он бы сказал: «Хвала всем, что никто не пострадал». Но ни Дэниел, ни Майрис в Высших не верили, а потому по приезду на Луна Гранту лишь Майрис выдал, слегка запинаясь: «Хвала небу… Жив. Ненавижу дороги».
Ситуация в общежитии удивила обоих. Сперва сторож поинтересовался у них «с какой стати приперлись в ночь». Потом значки на многих дверях отчетливо давали понять, что хозяева комнат еще отсутствуют. В коридоре Дэниел выловил одного из соседей и спросил, слышал ли тот про сбор и почему так много пустых комнат. Сосед округлил глаза и заявил, что о внезапном сборе никакой информации не проходило, а молодые Пилоты еще все в разъездах на каникулах.
Дэниел, задумчиво выковыривая какой-то запутавшийся репейник в своем хвосте, прошествовал в свою комнату и посмотрел на часы.
— Ну… Через семь часов узнаем что же это было, — заключил он.
Майрис закрыл за собой дверь и рухнул на кровать.
— Разбуди через шесть с половиной, — бросил он напоследок и почти сразу заснул.
А Дэниел тем временем вытащил репейник из волос, удивленно изучил его со всех сторон и выкинул в окно. После чего растерянный посидел пять минут на кровати, мысленно совещаясь со своим организмом, а хочет ли он спать. Организм спать отказывался категорически, взбодренный поездкой, и тогда Дэниел недовольно вздохнул, пружинисто поднялся с места и вышел из комнаты, намереваясь неспешно прогуляться по ночной Базе.
Бледное небо пастельных тонов у самого горизонта переходило в мягкий желтоватый цвет. Прохладный утренний воздух преломлял краски, и яркие рыжие лучи окрашивали в алый низкие облака, подсвечивая их по краям. Буйство красок было в самом разгаре. Еще чуть-чуть, и выйдет из-за горизонта сверкающий белый диск солнца, разом развеяв фантастическую палитру холодного утра.
Дэниел стоял рядом со взлетной площадкой и любовался рассветом, кутаясь в теплую кожаную куртку с меховым воротником. Мысли в этот момент
Позади, где западное небо еще, словно тушью, заливало темно-синим оттенком, все еще мерцали холодные звезды. Достаточно было повернуться спиной к восходящему солнцу, чтобы увидеть частичку отступающей ночи. Еще один день. Еще один короткий цикл планеты, казалось бы, такой миниатюрной и беззащитной перед просторами всего космоса. Люди иногда забывают об этом, слишком привыкшие к дневному небу, которое как голубой колпак укрывает их от бесконечности наверху. Людям порой страшно смотреть в ночное звездное небо. Им кажется, что они могут упасть туда — в зловещий, безмолвный космос, где их окутает мрак и холод. Им страшно. И лишь некоторые готовы смотреть на бескрайние просторы вселенной с сожалением. От того, что не могут взлететь и нырнуть в нее, как в океан спокойствия и тишины.
— Что, Пилот, вдохновляешься рассветом? — спросил почти беззвучно подошедший обладатель электронного голоса.
— А… Грэй, — приветливо встретил инопланетянина Дэниел. — Да вот, смотрю на эту прелесть и думаю… Уже ради этой красоты можно служить на Базах. Ведь где еще такое увидишь. В Полисе никогда. Только если с крыш. И то — небоскребы-небоскребы. Хрустальные вышки, заслоняющие свет.
— Это еще не самое прекрасное, — совсем по-человечески вздохнул Грэй, щурясь и глядя на взошедшее солнце.
Сейчас в лучах рассвета инопланетянин словно преобразился. Мельчайшая чешуя, покрывающая его кожу, заблестела различными оттенками. На головных перепонках проявились спиральные узоры, а глаза словно покрылись непрозрачной отражающей пленкой. Дэниел опустил взгляд вниз и удивился, увидев ладони Грэя без перчаток. Меж тонких пальцев протянулась едва заметная перепонка. И инопланетянин подставил ладони к свету, словно собирая в них такое приятное ему тепло.
— Видел бы ты ночи на Авроре, — продолжил вскоре Грэй. — Ты бы понял, что такое чудо.
— А ты видел? — спросил Дэниел. Название неизвестной Базы не вызвало у Пилота вопроса. Мало ли действующих Баз на планете. А сколько еще дополнительно строится?
— Не своими глазами. Но если бы своими… — на памяти Пилота у Грэя впервые появилась мечтательная улыбка. Причем, как показалось Дэниелу, настоящая улыбка, свойственная всей их расе, а не имитация. — Мы же видим больше цветов, чем вы. А там… лилово-зеленые рассветы… и полярные сияния по ночам.
Дэниел опешил.
— Постой. Полярные? Это где такое?
— Выше, — уклончиво ответил Грэй.
— Я думал, все Базы находятся только на южной границе, — недоверчиво ответил Дэниел.
— А я не сказал что это База.
— А что это?
— Место, — после короткой паузы хитро ответил Грэй.
— Какое?.. — сам не заметив как, перешел на шепот Пилот.
А Грэй все улыбался. Глядел на рассвет, грелся в лучах солнца и молча хитро улыбался. Потом он услышал что-то, чуть повел головой, и дреды на его висках хрустнули деревянными бусинами.