Третья смена
Шрифт:
Ребята при виде неё так и ахнули. Конечно!
Вика почти всю ночь из старых штанов и рубашек, что комом были свалены в углу Светкиного чемодана, сотворила модный наряд. Хоть он и был сшит наскоро, но чувствовалось, что Вика многому научилась у своей т"eти Оли.
Никто и не догадался, что старую шерстяную клетчатую рубаху толстого соседа Васьки можно приталить, и получится обалденная курточка. А если короткие джинсовые шорты, заношенные модницей Олеськой со Светкиной улицы до дыр, залатать разноцветными заплатками и пришить к ним штанины разных
Вика заставила Ворону, наконец, распустить бестолковые лохматые коски и собрать на макушке красивый «хвост». И все увидели, что скрывали дурные Светкины патлы, свесившиеся над лицом…
Счастливые и светящиеся чудесным светом – глаза Вороны! Вот откуда взялась её красота.
Но бойкот, вс"e же, никто не отменял. И Ворона, провожаемая удивлёнными взглядами парней и девчат, уселась одна на заднее сиденье.
***Ух, какая хорошая экскурсия была. В музее детям рассказали про то озеро, куда они в ночное поедут. Оказывается, в тех местах до революции добывали самый мягкий минерал на Земле – тальк. И на месте добычи образовался глубокий, метров двадцать вниз, карьер. И подземные ключи затопили его. Стало на его месте озеро – «Тальков Камень». И ещё. Там была пещера, где ссыльные революционеры устроили типографию. И митинги, и маёвки там же проводили. И от полиции прятались. Во как!
Ребятам уже не терпелось побывать в этом месте, полазить по пещере, ощутить себя товарищем Свердловым в ссылке.
Бег, смех, песни, суета, трескотня костров и костерков, запах обугленной картошки и жареного хлеба. А над головой – огромное ночное небо августа. И падают звёзды. Светка загадала желание, зажмурилась, скрестила пальцы на руках и даже на ногах.
Они с Викой вышли на берег, точнее, на небольшую скалу, нависающую над озером, и смотрели на звездопад. Тут кусты захрустели и к ним за спины вывалились Сталик и Кузя. Кузя ухмылялся и крутил в пальцах подаренную Сталиком импортную зажигалку.
– Смотри-и-и-и, кто тут та-а-акие красяяявые, – издевательски протянул Шакал, вихляя перед Шерханом, – а мы про вас догадались…
Кузя, щёлкая пламенем зажигалки перед носами оторопевших девочек, пытался запугать их.
– Да! – Сталик отодвинул Кузю к краю утёса. – Больше некому. Только вас не было на сончасе, ну, и нас. Я тут провёл своё собственное расследование. Следили за мной, дуры-куры? Что вы успели про нас выведать?
Тут уже прорвало Викуи она вс"e-вс"e выложила гаду Сталику.
– …И сторожа вы подожгли! Когда окурки и спички в траву кидали! – выкрикнула хулиганам в лицо Вика. – И мы не боимся вас. Вот!
И она выбила проклятую зажигалку из Кузиной руки. Бульк. Зажигалка утонула в омуте. Кузя растерянно посмотрел вниз.
– Что раззявился?! – Шерхан прикрикнул на слугу. – Вещь дорогая, я тебе покрасоваться дал, а ты что себе вообразил, что я даром тебе зажигалку отдал? Лезь в воду, доставай.
Сталик подтолкнул Кузю к краю, а тот
Бульк. И не всплыл.
– Ааа. – Сталик скорчил глумливую рожу. – Он же плавать не умеет. Я и забыл.
Бульк. Мелькнули два красных сапога над водой.
А на берег уже спешили взрослые и ребята. Падение Кузи и прыжок Вороны не остались незамеченными. Кто умел плавать, погребли к омуту, заглотившему мальчика и девочку.
Но… Ворона уже, махая одной рукой, как лопастями мельницы, гребла на отмель, а во второй руке крепко держала Кузю за волосы.
Очухавшийся Кузьма вс"e сам рассказал взрослым про их проступки со Сталиком. Так он был зол на него. Ну, и про девочек, которые такие смелые. И извинился перед ними, прилюдно.
Но Ворона рыдала, рыдала, рыдала.
Вика отвела подружку в сторону.
– Сапоги-и-и-и-и! – Ворона сотрясалась всем телом. – Сапоги утопли. Новые, красные. Я в ч"eм до зимы теперь ходить буду-у-у-у-у-у. У-у-у-у-у…
***Ночь снова окутала, опутала синим покрывалом древний лес. И опрокинула в зеркало звёздное – круглое озеро – ливни звездопадов.
На берегу «Тальков Камня» взлетали искры от костров. Малышня убузгалась и повалилась спать на лапник, наломанный старшими ребятами.
У каждого костра, где ещё сидели парни и девушки, были слышны переборы струн гитары, песни, смех и… рыдания Вороны про утопшие сапоги.
Наконец, к костру, где Вика как могла утешала Ворону, подсел Костя из второго отряда. Это он вытянул из воды полуобморочную Ворону, державшую мёртвой хваткой Кузю за волосы. Костя хитро подмигнул Вике и вытащил из-за спины кеды. Правда, они были сорок третьего размера, но Ворона, счастливо шмыгнув носом, схватила обувку и напялила на ноги.
– А ещё, – голос Кости глухо завибрировал, заставив ребят притихнуть, – я узнал одну легенду про эти места.
– Про революционеров?! – Вика приобняла Светку за плечи, прижалась к ней, чтобы быть поближе к подруге. – Нам же в музее так много про них рассказывали.
– Нет, не про них. – Костя поворошил палочкой угли в костре, и к небу взмыли-затанцевали красные мотыльки огней. – В стародавние времена, когда лес был молод, а Солнце уже с усами, здесь была большая гора. Эта гора хотела достать макушкой до Солнца и затмить его. Но Солнце не позволило горе это сделать. Оно наслало на строптивицу своего сына – Огненного Дракона.
День и ночь Дракон плавил гору своим огненным дыханием, пока она не стала совсем невеликой. А потом, и совсем провалилась на один бок. И хлынули в эту дыру воды подземные. И стало тут озеро дивное. А Огненный Дракон до того устал от трудов своих, что решил охолонуть-отдохнуть в этом глубоком озере.
Но, раз в сто лет, Огненный Дракон всплывает со дна и начинает жечь лес, плавить гору. А чтобы Дракон не озорничал, местные племена начали приводить ему красавиц, чтобы он утащил их на дно и женился там на них.