Третья правда
Шрифт:
— А если я откажусь от этой церемонии?
— Это твое право, Джефф. Никто тебя не заставляет туда идти. Я всегда сумею придумать какое-нибудь правдоподобное объяснение для президента. Можешь вернуться к прежней жизни и до конца своих дней хлестать виски… или пока у тебя закончатся деньги.
Джефф Саундерс промолчал.
— О Господи, ну скажи же хоть что-нибудь! — не выдержал директор ЦРУ. — Скажи, как мерзко, отвратительно, жестоко и цинично я поступил. Назови меня подонком. Почему ты это не говоришь?
— Я не собираюсь называть вас подонком, Хал. Не мне судить ваши поступки.
— Но ведь ты тоже выбрал эту профессию.
— Правильно.
— Можешь говорить все, что хочешь, Джефф, но мы провернули это дельце! — проговорил Ричардс, вставая. — Мы избавились от Пономарева и теперь ждем, когда со дня на день Гайдукова официально назначат министром иностранных дел Советского Союза. Международная политика Москвы окажется в руках человека, который хочет мира. И русские, и американцы счастливы. Довольны все, кто хочет сохранить мир на земле. Согласен, для этого пришлось пролить немного невинной крови, а влюбленную девушку постигло сильное разочарование. Но что все это в сравнении с опасностью ядерной войны? Как ты можешь сравнивать смерть семи или восьми человек со смертью всего человечества?
— Я как раз это и говорил, Хал. Их нельзя сравнивать.
Ричардс подозрительно посмотрел на собеседника.
— Ты случайно не собираешься увольняться?
— Это был бы очень удобный для вас выход, Хал, правда? Нет, не собираюсь. Я остаюсь.
— Хорошо. У нас будет еще достаточно времени решить, правильное ли ты принял решение. А сейчас я предлагаю тебе отдохнуть, ну скажем, два-три месяца. Можешь сам выбрать место. Все расходы, естественно, за счет Агентства. Я хочу, чтобы ты уехал куда-нибудь подальше на несколько недель. Ни к чему, чтобы тебе задавали ненужные вопросы. Отдохнешь, пока страсти немного не улягутся. Можешь считать это одолжением мне.
Джефф Саундерс хитро посмотрел на директора ЦРУ и лукаво осведомился:
— Неужели вы хотя бы на минуту могли представить, что я смогу три месяца провести в одиночестве?
— Ну ладно, — тяжело вздохнул Ричардс. — Можешь взять с собой какую-нибудь девчонку. Я оплачу и ее отдых.
Джефф допил виски, встал, взял пиджак и двинулся к двери.
— Одну секунду, Джефф! Как же все-таки быть с Белым Домом? Ты приедешь? — Ричардс помолчал несколько секунд и сухо добавил: — Говорят, там разносят бесплатную выпивку.
— Уговорили, Хал. Приеду.
***
Сначала Джефф Саундерс заехал в знакомый бар и купил литровую бутылку виски. Приехав домой, сел на кровать и открыл виски. Затем снял трубку телефона и набрал номер «ТУЭ».
— Мне нужен билет до Афин на следующую пятницу.
— Хорошо, сэр, — ответил приятный женский голос. — Рейс «Пан Ам» 702 с остановками в Париже и Риме. Вылет из аэропорта имени Даллеса в семь тридцать пять утра. Время прибытия в Афины — восемнадцать часов.
— Прекрасно. У меня еще одна просьба. Отправьте, пожалуйста, по почте билет из Штутгарта в Афины для фройлейн Инги Кнутте. Она работает секретаршей в «Централштелле», Людвигсбург, Германия. Естественно, билет за мой счет.
Девушка
— Тоже на пятницу, сэр?
— Да.
— Компания «Олимпик Эйруэйз». Одну секунду, пожалуйста… рейс 435. Вылет из Штутгарта в половину третьего дня, прибытие в Афины в половину седьмого.
— Превосходно.
— Что-нибудь еще, сэр?
— Да. Я хотел бы отправить вместе с билетом телеграмму.
— Хорошо, сэр. Диктуйте текст.
— «Как насчет ужина в пятницу вечером?» И подпись: «Джефф Саундерс».
Девушка спросила у Джеффа номер телефона и кредитной карточки, после чего положила трубку. Темнота за окнами начала сереть. Саундерс сидел у телефона и вспоминал такую же ночь всего неделю назад, когда Хал Ричардс вытащил его из теплой постели. События прошедших дней с калейдоскопической скоростью прокручивались у него в голове. Майами Бич. Вена. «Централштелле». Париж. «Письма, написанные кровью». Дахау. Израиль, где он не успевает спасти Льва Журбина. Мертвый поляк в окружении тысяч мертвых блестящих глаз. Люко у его ног. Плачущая Крис. Две фотографии… И все жертвы этого кошмара! Потом перед его мысленным взором возник Хал Ричардс, заявивший с торжественным видом: «Можешь говорить, что хочешь, Джефф, но мы провернули это дельце!»
Неожиданно Джеффа замутило. Он бросился в ванную комнату и обеими руками схватился за раковину. Его вывернуло наизнанку. Саундерс долго стоял у раковины и рвал до тех пор, пока в желудке ничего не осталось. Потом медленно выпрямился, умылся и пошел в спальню искать чистую рубашку для церемонии в Белом Доме.
***
Проводив Саундерса, Хал Ричардс закрыл за ним дверь и подошел к маленькому стенному сейфу у себя за столом. Набрал комбинацию цифр, достал из кармана связку ключей, нашел нужный, вставил в замок и открыл дверцу.
В сейфе лежала одна-единственная тонкая папка. Хал взял ее и пошел в угол к маленькому мусоросжигателю. Зажег спичку, отрегулировал подачу газа и посмотрел, как в печи танцуют языки пламени. Потом открыл папку и стал бросать бумаги одну за другой в огонь. Прежде чем бросить следующую, он ждал, когда полностью сгорит предыдущая. К концу дня пепел будет растворен специальным раствором, и от документов не останется ни одного следа.
Через пятнадцать минут папка была пуста. Ричардс бросил в огонь саму папку и смотрел, как ее охватил огонь. На какую-то долю секунды пламя, казалось, замерло, прежде чем наброситься на надпись, сделанную заглавными буквами — «ОПЕРАЦИЯ КАННИБАЛ». Через несколько секунд на дно крошечного крематория опустились хлопья пепла. Директор ЦРУ криво улыбнулся и подумал о других крематориях…
***
Церемония в Белом Доме закончилась. Прощаясь с гостями, президент прошептал Халу Ричардсу:
— Задержитесь, пожалуйста, на минуту.
Когда президент и директор ЦРУ остались одни в Овальном кабинете, президент сказал:
— Я очень доволен тем, как все закончилось. Какое же это огромное облегчение — знать, что нам удалось избежать конфронтации с русскими. Ведь мы стояли на грани ядерной войны.
— Да, мистер президент.
— Этот ваш человек… Саундерс… сделал большое дело.