Трещина
Шрифт:
Что же сделать? Спрятаться под крышей, а по приходу братков спрыгнуть сверху на них и завладеть оружием? План как план... Вполне осуществимый. Решено. Я буду штурмовать крышу.
Когда я начал стаскивать кирпичи из одного угла в другой и ставить их друг на друга, собирая некое подобие трубы, Добер завыл в голос. "Как меня это все за***ло!!!". Его скулеж только придал мне сил. Построив почти метровую приступку из кирпичей, я вскочил на нее, чуть не вывихнув себе при этом лодыжку. Прямо надо мной покачивался конец велосипедной цепи, намотанной на стропилу. Примерившись, я прыгнул и выбросил вперед правую руку. Есть! Ржавая, почти негнущаяся цепь в моей ладони. Согнув руку в локте, я подтянулся и ухватил цепь левой. Теперь я должен оттолкнуться от кирпичей и
Раскачиваясь на цепи, я тщетно пытался упереть ногу в стенку - истертые кроссовки лишь скользили по доскам. Наконец, мне удалось упереться в дощатую поверхность...
Раздался громогласный треск. Стропила, гнилая, как и все остальное в этом сарае, влючая мысли и базары, сломалась пополам. Я ощутил, как лечу вниз. К счастью, это длилось недолго. К несчастью, в конце пути оказались разваленные кирпичи. Я ударился задом (в одних трусах!) о ребристые камни так, что прикусил язык. Доберман почти человеческим голосом страдальчески прогавкал: "Бляяяя-в-в-в-врррр!!"
Запрокинув голову вверх, я увидел, как заваливается четверть крыши. Медленно, как в покадровом показе кино, или как в пятой Кваче без четвертой Ривы ТНТ 512, часть домика вваливалась внутрь. "Нецензурное слово!" подумал я, ощущая первый удар доски по башке...
Минут через пять я очнулся. Добер снаружи скулил и жаловался на судьбу. У меня все жутко болело. Зад, расквашенный о кирпичи, казалось, стал больше, чем у Кристины Орбакайте. Ребра, отбитые падающими обломками, стонали "Блюз Отбитых Падающими Обломками Ребер".
Но самое главное, упавшие обломки завалили центральный вход. К моему превеликому сожалению, никакой флюгер не грохнулся на Цербера - тот продолжал истерику снаружи. Похоже, что после общения со мной бедняге светит ветеринар-психолог и мягкая будка.
Но не думаете вы, что я потерял жажду свободы? Конечно же нет! Более того, падение на кирпичи добавило мне гениальности, хоть стукнулся я совсем даже не головой, а скорее наоборот.
Подкоп! Как же я сразу не догадался? Сарай построен даже без фундамента, прокопать полуметровый лаз будет совсем просто. Выбрав среди кучи вторсырья, обрушившегося с неба, более-менее целую доску, я принялся за работу. Земля поначалу оказалась твердой, но вскрыв верхний утоптанный слой, я наткнулся на вполне мягкую почву. Грунт так и летал внутри сарая. И если бы я обернулся, я бы увидел морду Добера, с новым интересом наблюдающего за моим трудом. Но я не оборачивался. Я, как граф Монти-Пайтон... Монте-Карло... Монте-Кристо... копал свою свободу. Наконец доской стало уже неудобно работать, я отбросил ее в сторону и принялся рыть руками. Внезапно мне навстречу прорвались чьи-то черные лапы с острыми когтями, с удвоенной силой заработавшие над землей. Сказать, что я не испугался, значит гнусно и подло соврать. Я чуть не об... Чуть не обмер от страха. Но когда лапы убрались, а в выкопанную яму с той стороны просунулась зубастая башка добермана, я взбесился. Отвесив пинка доберманьей башке, я взял в руку кирпич и всерьез намеревался проломить им череп этого "друга человека". Занеся его над головой, я...
...Я случайно взглянул в "чердачный люк", появившийся в крыше. Прямо в центре ее торчал металлический штырь, к которому и была приделана цепь добермана. Такое устройство и позволяло ему патрулировать территорию вокруг сарая, не заходя в него. Быстро охладев к беснованиям Добера снаружи, я стал вновь ставить кирпичи друг на друга.
На этот раз у меня получилось оседлать более крепкую перекладину и выбраться на крышу. По прогибающимся доскам я добрался до штыря и схватился за него. Внизу мой приятель Добер бегал по кругу и бешено рычал в небо, брызгая слюной во все стороны. Ухватив цепь двумя руками, я с силой потянул ее на себя. Рычание превратилось
– Извини, Добер...
– пожал я плечами и подошел к другому краю, - Адью!
С этими словами я прыгнул вниз. Приземлившись на полусогнутых, я перекатился через плечо и уткнулся прямо в соломенное чучело.
Надевая джинсы и рубаху, я с удовольствием наблюдал за ужимками и акробатическими трюками Добера. У него явно эквилибристический талант. Воздушный Цирк Монти Пайтона какой-то получился, честное слово...
На прощание я помахал доберману рукой, вызвав очередную волну яростного хрипа. "Я тебе отомщу!!!"
Ну-ну... А мне уже пора бежать отсюда, причем как можно быстрее. Я уверен, "папа" уже близко. Значит надо уходить. Вот только осталось еще одно небольшое дельце.
Не обращая внимание на рычащего пса я прокрался к ветхому домику, который находился возле сарая и заглянул в разбитое окно. Пусто. Эти дурачки оставили меня на попечение одного пса, а сами свалили, чтобы предупредить мафиози. Я крадучись вошел в дом. Так и думал. Похитители оказались еще глупее, чем я думал.
Как? Ну, как можно назвать людей умными, если они оставляют на столе твою красную кепку, дробовик, сумку с личными вещами, а главное, сумку с горой деньжищ! Куда катится мир?
Я быстро забрал принадлежащие мне вещи, перекинул через плечо тяжеленную сумку с деньгами и вышел из домика.
Пора делать ноги. Не удержался, показал язык лающему у сарая Доберу и быстрой пружинящей походкой отправился подальше от этого места.
Глава 10. Передышка
Легче зажечь одну маленькую свечу, чем клясть темноту.
– - Конфуций (о добрых делах)
Прошло два дня с тех пор, как я выбрался их того злосчастного сарая с доберманом на привязи. Теперь, опасаясь возможной погони, мне приходилось делать довольно большой крюк. И если я раньше шел из Гизмо по прямой, то возвращаться в него приходилось по более длинной дороге, огибая Модок и забирая ближе к Городу. После неудачи с Ходоком, которого я так и не смог найти у меня оставался только один вариант: вернуться обратно в Гизмо, где меня ждала Ариадна. Ходок найдет меня сам, когда захочет. Ха! Ему больше делать нечего. Видно суждено нам прожить свою жизнь в этом новом мире.
Уже наступила глубокая ночь, когда я заметил в ночи яркие огни города. Странно. Это точно не Модос и уж тем более не Город. Что-то другое. Про него я ничего не слышал. Я устремился к ярким ночным огням, надо было передохнуть и узнать, что же это за место?
Вот и улица. Она как все улицы всех городов в Фоле вырастала прямо из пустыни.
Я дернул плечом, и мой старенький дробовик упал прямо ко мне в руки. Настороженно огляделся по сторонам: от нового города всего можно ожидать. Один раз я не позаботился о своей безопасности и получил в Диттоне по голове. Теперь я не доверяю городам, даже таким как этот... Теперь, когда для меня иллюзия - реальность, мне приходится реально бороться за свою жизнь. Теперь смерть для меня - это не просто выход на замусоренный шоткатами стол выпадов, а настоящая, самая реальная смерть. Вот поэтому я и не расстаюсь с оружием, даже когда сплю...Очень хорошая привычка, которая выработалась у меня буквально за два месяца проживания в мире Фола.
Я повел дробовиком из стороны в сторону. Никого. Может быть, это потому что сейчас ночь? А может, не ночь здесь виновата, а просто город действительно спокойный? Кто знает, ведь я здесь впервые. Этот, во всяком случае, производит впечатление приятное: горят фонари, на улицах чисто, нет бомжей и собак. Видимых опасностей не предвидится. Я закинул дробовик за спину и нащупал на поясе нож, я спер его у тех незадачливых дуриков с собакой, которые и треснули меня по голове. Как говорится, береженого Бог бережет.