Тренер. Молодежка
Шрифт:
Она пошла рыться по стенке, заглядывая в другие вазочки. Изумилась ничего не найдя. Строго посмотрела на меня.
– Ванюша, это такой розыгрыш, где деньги?
– Нет денег, – признался я, вроде честно, но Алла только не поверила.
– Как нет? – она выпучила глаза.
– Как есть, только наоборот.
Понятно, что Алла моим словам не поверила. Облазив верхнюю часть стенки, начала искать в нижних ящичках. И для того красавице пришлось нагнуться. Сарафан без того короткий пополз вверх, собственно давая ответ на вопрос чем таки приглянулась участница конкурса красоты футболисту
Тогда то и сформировалось понимание как эту дурочку проучить – именно так, как Алла заслужила. Понятно ведь, что такую интересную позу при обыске нижних полок девушка заняла неспроста.
– Шучу, – сказал я. – Деньги я перепрятал.
– Ура, – Алла тут же выпрямилась, в ладоши захлопала. – Дашь… ой, – снова вскрикнула она и затыкала пальцем с большим кольцом мне «ниже пояса». – Какой ты проказник, я так и знала, что ты будешь по мне скучать, – выдала она довольная тем, что приём «сгибание раком» сработал и дорогой Ванюша расщедрился…
Через полчаса я и Алла лежали на кровати, голые, но довольные. Шорты валялись на подоконнике, а сарафан одиноко висел на изголовье кровати.
– Ты такой ненасытный, – прошептала Алла. – Честно? Я никогда не получала такого кайфа и столько раз.
Хотелось верить, что ее комплимент не связан с последующей просьбой.
– Зай, в общем мне нужна тысяча рублей, дашь? – Алла игриво провела указательным пальцем по моей мускулистой груди.
Настало время сознаваться, что денег нет.
– Алла, дела такие…
И я кратко рассказал по ситуации, наблюдая как меняется лицо девушки. Денег у меня нет, с основы меня перевели в резерв без сохранения заработной платы, из квартиры я переезжаю в общагу, а игровую карьеру завершил.
– Ваня, ты дурак? – выпучила Алла глаза. – И что мне делать?
– Переедем в общагу, нарожаем детишек и будем жить долго и счастливо, – я пожал плечами. – А ты работать со мной в таксопарк пойдёшь, сторожем во вторую смену. Дело?
Алла после этих слов вскочила с кровати, как с раскалённой сковороды.
– Дурак! Ты кого-то себе нашёл? Я так и знала, что ты меня бросишь! – заверещала она, хватая помятый сарафан. – Сегодня я ночую у мамы!
Она оделась и направилась к выходу. Смешная такая, ей правду говорят, а она не верит.
– И знай, что это тебе дорого обойдётся! – заявила она.
– Тысяча рублей? – уточнил я, давя зевок, после секса тянуло ко сну.
Алла замерла, задумалась.
– Две! Иначе я уйду к нападающему Динамо!
– Скатертью дорожка. Дверь за собой закрой, нога ноет на сквозняки.
Через несколько секунд входная дверь хлопнула. Все больше тянуло в сон, и я наверняка бы заснул, но из коридора раздался телефонный звонок. Пришлось подниматься с кровати и плестись, прихрамывая, к телефону. Ходил я по-прежнему с костылями, но теперь с одним и то по большей части для того чтобы ногу попусту не перегружать. Телефон продолжал трезвонить, когда я поднял трубку.
– Павлов слушает.
Звонили
Глава 7
«Люби „Спартак“ в себе, а не себя в „Спартаке“»
К Классникову я прибыл сильно заранее назначенного времени. Притчей во языцех в футбольном мире была чёткость и пунктуальность начальника команды «Спартак». Несмотря на почтенный возраст, Николай Петрович прибывал в кабинет чаще всего за час до начала рабочего дня, то есть к 8 утра, когда остальной «Спартак» ещё не работал. Той же четкости и пунктуальности, Николай Петрович всегда требовал от своих подчинённых. Поэтому если сказано прибыть к нему в кабинет к девяти утра, то на месте следует быть заранее.
Кабинет руководителя команды располагался в уютном старом здании рядом с метро «Красносельская», неподалёку от проспекта Мира, там же в располагался Московский городской совет спортивного общества «Спартак». У здания с утра пораньше уже стояли два автомобиля – чёрная «Волга» Гайдая и чья-то красная «шестерка». Другие машины отсутствовали. Я был наслышан, что начальник спартаковской команды чаще предпочитал передвигаться пешком, чем на транспорте, но сегодня машина Николаю Петровичу для чего-то понадобилась.
Остановившись у искомого дома, я поднял взгляд и увидел окна кабинета Классникова – второй этаж, третье окно от угла. Окна открыли на проветривание, что ещё раз подтверждало – Николай Петрович на рабочем месте.
Подходя ко входу в здание я встретил человека, который в оригинальной истории следующие 10 лет поднимет Спартак на недостижимый уровень и заставит греметь имя клуба во всем мире – Олега Татьянцева. Выходя из дверей, Олег Павлович увидел меня, коротко кивнул в знак приветствия (судя по всему, до этого Олег и Иван не были знакомы, но знали друг друга в лицо) и сев в «шестерку» незамедлительно уехал. На лице Олега Павловича запечатлелось явное удовлетворение от посещения общества «Спартак» и одновременно – фирменная задумчивость. Следом из здания вышла другая не менее легендарная личность, но прошлых лет – Игорь Брутто, Чемпион Европы 1960 года в составе сборной СССР, легенда Спартака и многократный чемпион Союза. Он меня не заметил и погруженный в думы, пошёл вниз по улице в сторону станции метро.
Понятно.
Тут к бабке гадалке не ходи – Классников выбирал нового главного тренера для футбольного «Спартака». Конечно, как и во всем СССР директоров заводов и предприятий выбирали сами рабочие, так и тренера «Спартака» по уставу клуба выбирали сами игроки. Но по факту решение по главному тренеру принимал единолично Гайдай. И судя по тому, что Татьянцев и Брутто вышли из здания в разном настроении и расположении духа, выбор Николаем Петровичем оказался сделан уже сейчас.
Я зашёл в здание, где имелся турникет, а для того чтобы попасть внутрь – требовалось предъявить пропуск члена спортивного общества. Пропуск с собой не взял, поэтому пришлось объясняться с пожилым бдительным мужчиной – вахтёром.