Треллисанская конфронтация

Дворкин Девид

Выстрел пробил несколько слоев металлической обшивки основного корпуса. Основные повреждения пришлись на сектор, в котором располагалась служба безопасности. Взрывная волна вышибла персонал из своих кресел. Кинитц, начальник службы, отдыхал после смены в своей каюте; ударом его выбило из кровати. Несмотря на полученные ушибы, он отреагировал инстинктивно и без промедлений, как только прошел первый шок. Однако через несколько мгновений в кабине погас свет удар орудий силонов пробил основную систему подачи электричества в отсек охраны; по какому-то невероятному совпадению вибрация от пробоины в корпусе повредила автономный источник питания, и поэтому потребовалось

несколько секунд на то, чтобы загорелся тусклый, призрачный свет. В полумраке Кинитц нетерпеливо ждал, пока дверь его каюты откроется. Как только щель стала достаточной для того чтобы в нее протиснуться, он, не мешкая, побежал по главному коридору. Его страх перерос в панику: воображение нарисовало мрачную картину, в которой до следующего, рокового удара осталось всего несколько секунд. И может поэтому Кинитц неожиданно допустил ошибку; он забыл воспользоваться коммуникационным модулем в своей каюте, чтобы предупредить охрану о возможности побега заключенных.

Самые худшие опасения Кинитца оправдались. Выстрел замкнул систему питания на несколько секунд, и один из телохранителей Гандера Морла сумел быстро оценить ситуацию и выскользнуть в коридор. Второй ассассин, не столь сообразительный как его коллега, не двинулся с места до тех пор, пока не увидел того уже на свободе. К этому моменту обстрел возобновился, и хотя удары уже утратили свою прежнюю силу, их оказалось достаточно, чтобы отбросить второго охранника к задней стене камеры и лишить его сознания.

Гандер Морл и две женщины с Нактерна наблюдали за всем происходящим совершенно безучастно, но онктилианец, сообразив, что сила ударов начинает слабеть, начал действовать по-своему. Он откатился к дальней стене своей камеры, а затем со всей силы бросился на дверь. Последовала вспышка, потянуло горелой плотью, однако существо своего добилось, Онктилианец прекратил свой полет только в коридоре, ослабленный и разбитый. Одна из его четырех частей сильно пострадала от взрыва и теперь находилась без сознания. Но остальные трое быстро воссоединили умственные ресурсы, возвратив себе почти все функции, необходимые для нормальной жизнедеятельности, и компенсировали тем самым бездействие своего собрата. В результате мышление, хоть и ослабленное, оказалось гораздо мощнее, чем у обычного человека.

Придя в себя, онктилианец осмотрелся. Он увидел ассассина который в это время уже сворачивал за угол прохода. У дверей своих сообщников он не увидел ничего, что могло бы ему помочь освободить их, и поэтому он также направился в коридор, поспешив, однако, в противоположном направлении.

Ассассин оказался неподалеку от контрольной панели. Молодой охранник, который до этого сидел за небольшим столиком, углубившись в чтение и забыв о наблюдении за коридором, взрывной волной был выброшен со своего места. Удар головой об пол оглушил его, и сейчас он медленно приходил в себя. Но ассассин настиг его еще до того, как тот поднялся на ноги и сумел взяться за оружие. Расправившись с охранником, убийца подошел к панели управления, взглядом пробежался по надписям, а потом нажал несколько кнопок. После этого он наклонился к телу охранника и поднял фазер. Внимательно его рассмотрев, а затем сунув за пояс, он поспешил обратно к камерам.

В это время онктилианец, до конца еще не пришедший в себя, остановился в коридоре напротив троих охранников. Те потирали свои ушибы на локтях и коленях и громко обсуждали происшествие. Несмотря на объявленный режим повышенной готовности, а также известие об обстреле «Энтерпрайза», никаких особых мер по охране объекта они не предприняли.

Один

из них совершенно случайно выглянул в коридор, где и увидел онктилианца, тихо сидевшего посреди прохода и слушавшего разговор офицеров.

– Взгляни-ка! – удивленно воскликнул охранник, ткнув локтем своего соседа. – Что это?

Обернувшись, его сослуживец через мгновение крикнул:

– Боже, да это же заключенный!

Он схватился за фазер и выстрелил в существо.

По счастливой случайности онктилианец сидел, развернувшись к охране своим раненым собратом. Несмотря на то, что фазер был установлен в режим «оглушить», как это было всегда под командование Кирка, он получил удар, силы которого было достаточно для того, чтобы оглушить здорового представителя его планеты. Бессознательный компонент скончался сразу.

Шок от наступившей смерти дикой болью прошел по всем оставшимся в живых частям онктилианца. Высокое протяжное трехголосье эхом отразилось от стен коридора, и звук этот был томительно сладким, как песнь сирен. Крик агонии моментально парализовал всех троих охранников. Ослепленный болью, раненый монстр двинулся вдоль по коридору, оставляя после себя страшное месиво из крови и плоти. От двоих охранников, первыми попавшимися на его пути, остались лишь красные подтеки на стене, куски тела их коллеги разлетелись во все стороны. Рассвирепевший, ослепленный болью онктилианец понесся дальше по коридору.

Спок несколько ошибся в своих данных относительно онктилианцев. Но неточность эта была относительна, поскольку в галактике онктилианцы оставались еще мало изученными. Несмотря на то, что действительно, смерть одного из четырех компонентов тела неминуемо вела к гибели всего организма, процесс этот проходил не так быстро, как считал Спок. Первым признаком конца стало безумие: физически все еще сильное тело вступило в разлад с собственным сознанием, которое не вынесло потери своей четвертой части. И, быть может, даже не это привело онктилианца к сумасшествию, а те яды, которые растекались по выжившим телам от их мертвого собрата и неминуемо вызывали разложение плоти. Деструктуризация мертвого организма, его белков и кислот, стала необратимой, однако процесс этот мог длиться часами и даже сутками, прежде чем наступал конец.

Начальнику охраны не повезло. Он появился до наступления смерти. Кинитц припал на локоть и направил свой фазер на онктилианца, но тот неожиданно повернулся к нему боком и пулей вылетел в открытый проход. Человек поспешил следом за ним. Проход вел в грузовой отсек, а затем вниз, по винтовой лестнице, в машинное отделение. К тому времени, когда Кинитц добежал до места, заключенный уже исчез. Офицер постоял несколько мгновений, прикидывая в уме, какие повреждения могло причинить рассвирепевшее существо, но при этом он не забывал о главном источнике опасности, который представлял собой Гандер Морл, главарь пленников, ловить которого следовало по горячим следам.

Продвигаясь дальше по коридору, Кинитц то и дело натыкался на трупы и куски тел. Встречались ему и те немногие, кто чудом уцелел. У него не было времени ни на разговоры с ними, ни на оказание помощи пострадавшим. Он бежал. Добравшись, наконец, до конца прохода, он увидел картину, заставившую его насторожиться и крепче сжать в руках фазер. Гандер Морл стоял посреди коридора, в нетерпении притопывая ногой, в то время как один из его телохранителей склонился над другим, лежавшим прямо на полу, и размеренными тяжелыми ударами по лицу пытался привести того в чувство. Человек на полу вздрогнул и простонал, после чего приподнял руку, защищая лицо от ударов.