Трель соловья
Шрифт:
— Малышка Джо привыкла получать неприятные известия, — наконец сказал он, расправившись с рыбкой. — Сначала родители, потом через два года дядя. Ей удалось справиться с этим, теперь она даже лавкой занимается.
— Ты хоть представляешь, сколько раз ее хотели ограбить?! — неожиданно взорвался Карстен. — И не только из гильдии воров, там у них какие-то свои представления о порядочности есть! Просто разбойники, сошедшие с кораблей пираты. А обычные горожане?! Девочка же не смыслит в том, как за деньгами следить, если бы я не появлялся там хоть изредка и не шугал этих гадов, давно бы обобрали как липку!
— А, так вот чьей кончиной ты собрался ее радовать, — кивнул в такт своим мыслям хозяин. — Я-то думаю, что из родственников у нее никого, ты — вот он ты, сидишь и пиво хлещешь.
— Твою ж ты мать.
В дверь просунулась невозмутимая физиономия заместителя. Гайрен кивнул ему и, получив принесенный кувшин, плеснул из него Карстену. Тот хмуро посмотрел на это дело, но промолчал, даже не стал требовать честного слова, что про Джо никто не узнает.
— Не бойся, — все-таки напомнил он, глядя на взвинченного капитана. — Об увлечении малышки Джо от меня никто не узнает.
— Я помню, — вздохнул Карстен.
— Слушай, а чего ты сам ее не очаруешь? Проблем меньше… Эй, да ты совсем сдурел, приятель. Не буду тебя на халяву поить, чесслово, не буду.
— Извини, — без особого раскаянья в голосе сказал капитан, опуская пистолет, — но тебе тоже не стоило говорить о Джоанне в таком тоне. Во-первых, я ее старше на двенадцать лет, во-вторых, это было бы совращением несовершеннолетних, а-третьих, она для меня как младшая сестренка, и за подобные мысли в ее отношении мне хочется только набить морду. И кстати, подмешивать какую-то дрянь в пиво — не лучшая твоя идея.
— Я хотел, чтобы ты перестал пугать людей своей напряженной рожей. Кто ж знал, что ты так неадекватно отреагируешь на обычный увеселитель? Ты же уравновешенный, никогда такого не видел.
— Благодаря тебе я тоже узнал, что могу так злиться, — огрызнулся капитан, поднимаясь на ноги.
— Надеюсь, вечером нам не придется собирать по городу трупы, оставленные твоей неуемной жаждой мщения, — тихо сказал ему вслед хозяин.
Лирен сидела в подсобке с тканями и тщетно пыталась разобраться с журналом доходов Джо, искренне недоумевая, как ей удавалось до сих пор не разориться. Рядом нетерпеливо переминался с ноги на ногу парень-гонец из лавки купца, который эти самые ткани поставлял. Цена с последней поставки резко скакнула вверх (как смогла убедиться девушка, уже не в первый раз), и теперь Лирен пыталась придумать месть поизощренней для слишком жадного торговца, играющего на наивности девочки.
Гонец в очередной раз вздохнул, напоминая, что он тут не при чем и его было бы неплохо уже отпустить, предварительно расплатившись. Его было даже жалко — в неконтролируемой жадности своего нанимателя он виноват не был, но оставить это просто так Лирен тоже не могла.
— Госпожа, ну не знаю я, что там с ценами, отпустите, а? Если я не принесу деньги, он же мои заберет.
— Я понимаю, — терпеливо ответила девушка, — но разве я виновата в таком подозрительно резком росте стоимости одного куска ткани? Сейчас проверю кое-что, и заплачу. По старым расценкам, а если у господина купца будут вопросы, пусть приходит ко мне и говорит лично со мной.
Мальчишка горестно застонал и выглянул в основную комнату.
— Ух ты, — с искренним восторгом присвистнул гонец. — Там капитан стражи пришел.
— Что я, капитана не видела? — недовольно сказала Лирен, отрываясь от журнала.
— Пьяного в никуда? Едва ли, — он посторонился, давая обзор девушке.
Капитан Карстен действительно выглядел как-то странно расслабленным, уютно и почти по-домашнему. Образ заканчивала болтающаяся на нем Джоанна, дрыгающая ногами в воздухе. Мужчина что-то тихо сказал и поставил ее на пол, но та не слушала и продолжала болтать. Капитану пришлось повысить голос, и его слышно стало даже в подсобке.
— Малышка, мне очень жаль, правда, но…
— Я так рада, что ты пришел!
— Я же не мог ничего сделать, ты понимаешь…
— А ко мне пришла такая милая девушка, ты не представляешь! Она даже согласилась помочь мне с ведением дел, если захочешь, ты можешь потом ее проверить, но я чувствую, она не воровка!
— Горожане бы меня не поняли…
— И она мне даже объяснила, что многие мои костюмы стоят гораздо больше, чем на них написано. Здорово, правда?
— Милая, ты меня слушаешь? — срывающимся, так не похожим на его обычно спокойный тон, голосом вопросил Карстен.
— А? — Джо распахнула глаза и доверчиво посмотрела на мужчину. — Ты что-то хотел сказать?
— Твоего… вора, — он стыдливо отвел глаза, — сегодня повесили. Малышка, мне очень жаль, но… Нет, не надо, пожалуйста, не плачь… О боги, ну что такое-то?
Несколько мгновений Джоанна стояла неподвижно, пытаясь понять: а не шутит ли капитан? Не вздумал ли отвадить таким жестоким способом ее от ночных встреч с таинственным гостем? Потом поняла — не шутит и не воспитывает. И, обхватив себя руками, разрыдалась.
Карстен вздохнул, как-то неуверенно шагнул к ней, пошатнулся, но устоять сумел, и попытался обнять. Джо вывернулась и зашуганным котенком забилась в угол, сминая разложенные там платья и путая выкройки. Лирен не выдержала, выскочила из подсобки и, сев рядом, попыталась взять ее за руки, успокоить, но девочка не далась и ей.
«Вот сволочь, — зло подумала девушка, — не мог, мать его, трезвым прийти и сказать?! Как-то подготовить? Не знаю, чем уж этот воришка был дорог Джо, да и не мое это дело, но это было, и с этим надо считаться».
Она повернулась к капитану, чтобы высказать свое честное и не сильно вежливое мнение о неподобающем поведении некоторых крупных чинов, но сам Карстен стоял с таким несчастным видом, что его тоже стало жалко.
— О, госпожа… — мужчина нахмурился, видимо, пытаясь вспомнить ее имя, — гос-спожа… Лирен, вы очень вовремя. Помогите, пожалуйста, успокоить малышку, я не знаю, что ей сказать…
Он действительно выглядел странно. В его собственных глазах читалась боль потери, никак не связанная с тем воришкой. Это было что-то более личное, что-то более глобальное и пугающее. Вряд ли бы он признался в таком на трезвую голову, да и тот же паренек при всем желании не сможет этого увидеть, но она, за годы обучения и службы в «птичнике», научилась замечать такие нюансы, когда их не старались скрыть.