Трехручный меч
Шрифт:
— Они заметили наконец-то дверь… кто-то из вас закрыть не соизволил!.. и все ринулись, как голодные собаки за зайцем.
Волк подумал, предположил:
— Возможно, слыхали, что где-то поблизости сокровище?
Ворон сказал горько:
— А вот теперь выйдут, шатаясь от ящиков с драгоценными камешками… такими яркими, блестящими…
— А мы отнимем, — неожиданно сказал волк. Посмотрел на меня за поддержкой: — Что скажете, Мой лорд?
— И ты, Брут? — спросил я горько. — Зачем тебе эти яркие да блестящие?
— Мне камешки не нужны, —
— …И все заберем! — каркнул ворон. — Должен заметить, ты хоть и серый, но кое-чему у меня научился.
Я подумал, идея показалась неплохой. Не в том смысле, что нам наверх вытащат камешки, а что можно будет избавиться от изнуряющей погони. Если даже не дожидаться выползающих, чтобы лупить по одному, а просто подпереть двери камнями или колом. Ведь и здесь дверь по правилам пожарной безопасности открывается наружу.
— Лети посмотри, — попросил я ворона, — не остался ли кто там на страже. А то подойдем и напоремся…
— Там никого, — заверил ворон, — я видел!
— А еще раз посмотреть в лом?
— Мой лорд, — ответил ворон с видом оскорбленного достоинства, — мне почему-то кажется, что вы усомнились в моих словах?
— Что ты, что ты, — заверил я. — Просто один древний мудрец по имени дядюшка Джо учил: доверяй, но проверяй.
— Но, мой лорд…
Волк поднялся на ноги, желтые глаза недобро блеснули:
— Мой лорд, стоит ли общаться с этим комком в перьях? Я сбегаю туда и обратно быстрее, чем он оторвет жирный зад от этого камня.
Ворон от великого оскорбления взмахнул крыльями и чуть не свалился на землю. Замахал крыльями. Стараясь удержать равновесие, из-за этого настолько напомнил мне петуха, пытающегося взлететь, что я засмеялся. Волк тоже хохотнул очень обидно, бросился в кусты, зеленые ветки сомкнулись за ним без шума.
Мы ждали от силы четверть часа. За это время ворон не проронил ни слова, оскорбленный и негодующий, а я слишком был занят мыслями о загадочном Черном Мастере, он же Властелин Тьмы и все такое, чтобы выводить пернатое из пернатой депрессии. Волк примчался запыхавшись, глаза блестят, как плошки.
— Мой лорд, — выпалил он. — Там никого!
— Идем, — сказал я, решившись.
— До чего довела жадность, — сказал волк и посмотрел на ворона. — Хотя бы одного оставили сторожить двери! Нет, все ломанулись. Значит, слыхали про эту сокровищницу, только найти не могли…
Мы начали спускаться обратно по склону, ворон сказал раздраженно:
— При чем здесь жадность? Я эстет, мадам, могли бы уже и запомнить. А если и жадность, то лишь к искусству. К произведениям искусства. Тебе этого не понять.
— Это почему же?
— Потому что ты — серый.
— А ты вовсе черный!
— Черный, — отпарировал ворон с достоинством, — благородный цвет. Это цвет мудрости!..
Волк подумал, сказал
— Не люблю черных. Наглые они очень. А мудрость… откуда у них мудрость?
Ворон, не отвечая, полетел вперед, волк тоже умолк, берег дыхание, уже начали карабкаться на холм, мы оба пыхтели, торопились, надо успеть к дверям раньше, чем враги начнут выносить сокровища.
* * *
Послышался треск щебня, мощное всхрапывание. Из-за кустов показался Рогач, на ходу дожевывая толстую ветку с ягодами и широкими зелеными листьями.
— Жрешь всякую гадость, — сказал я ему ласково, — ладно, жри-жри! Ты лучше знаешь народную медицину.
Просидели час, два, изнывающий от нетерпения волк вызвался сбегать и посмотреть. Очень неохотно я отпустил, волк исчез, ворон сперва отпускал ехидные замечания, потом умолк, забеспокоившись, наконец предложил идти его искать, а то, мол, мало ли чего с дураком может случиться.
Волк появился, едва мы сунулись в дверь, язык на плече, сказал хрипло:
— Все… до одного… мертвые!
— Кто их убил? — каркнул ворон. Посмотрел подозрительно: — Ну сбреши, сбреши, что это ты всех одной левой! Волк проигнорировал пернатое, обратился ко мне:
— Мой лорд, полагаю, их убили эти камни. То ли зачарованные, то ли пропитаны ядом, но едва те начали набивать карманы, как все и попадали. Я застал уже трупы.
— Понятно, — произнес я, холодный ветер пронизал тело. — Потому все двери и открывались так охотно перед нами. Кто-то приготовил ловушку, мы послушно вошли в нее, но… приманку так и не тронули.
Волк сказал громко:
— Да, все трое! И никто и не собирался, верно, мой лорд?
— Верно, — подтвердил я, стараясь не смотреть в сторону ворона.
Мы не продвинулись и на сотню шагов, как ворон встрепенулся, рывком взметнул себя в воздух, а волк зарычал, ринулся вперед, но тут же попятился.
Деревья расступились, Рогач вздрогнул и захрипел, словно его давят за горло, а по мне прошла холодная волна. Все бескрайнее поле загородили зеленые рыломордые, ростом с тираннозавров, но в кольчугах из колец размером с якорные цепи, с правой стороны надвигаются бронированные чудовища, несокрушимые, как горы. Слева подходит угрюмая рать воинов-мутантов, загородив дорогу. Я оглянулся, но за спиной трещат и с треском падают деревья, слышится тяжелая поступь каменных великанов.
Под ногами вздрогнула земля, нас слегка тряхнуло, потом толчки пошли чаще, сильнее. Некто огромный и страшный рвется к нам из недр земли, чувствую голод и нетерпение древнего зверя, из глубин доносился скрип перемалываемых камней, скрежет зубовный, а когда я вскинул глаза горе, небо потемнело от неисчислимой стаи гарпий, что не уязвимы ни для какого вида оружия, а перья у них попадают в путников с невероятной точностью, все до одного железные с булатными наконечниками.
Я оглядел прижавшегося к земле волка со вздыбленной шерстью, дрожащего Рогача, а ворон плюхнулся мне на плечо, каркнул обреченно: