Требуется сообщник

Новицкая Ольга Владимировна

– Согласна, – легко согласилась девушка.

Илья быстро встал.

– Идем.

– Прямо сейчас?!

– Так чего ж тянуть? Потом некогда будет.

– Идем, – решилась Женька.

Они быстро спустились в подвал и пошли длинным каменным коридором. Он был очень похож на тот, в котором появилась Женька тогда, вместо метро.

– Откуда в деревянном тереме столько камня, – пробормотала она.

– Природный уникум, – на ходу пояснил Илья.

– Вот уж нет, – постановила Женька.

– Ох умна ты, девица, –

усмехнулся Илья. – Здесь всегда подвалы были. Вот над ними терем и построили. Потом вокруг город вырос.

– И много подвалов?

– Изрядно, – кивнул Илья, и дальше шли молча.

Сворачивая то вправо, то влево, они петляли как по лабиринту. Женька даже удивилась, как это Забава не похудела, через день мотаясь таким путем.

Минут через пятнадцать Илья остановился перед массивной дверью.

– Открывай, – велел он.

Женька замялась. И дверь и косяк были идеально гладкими, и приложить кольцо оказалось некуда. После тщательного осмотра осталась замочная скважина. На первый взгляд обычная, она была в верхней, округлой части, оказалась довольно странной формы.

Женька отвернулась и пробормотала:

– Эх, было бы ты перстнем. Царским. Как у Еремеевых детей.

Кольцо привычно изменило форму.

– От кольца потом избавишься, – велел Илья.

– Оно не снимается, – вздохнула Женька. – Даже если маслом намазать. Я пробовала. А палец резать не дам!

Она приложила перстень к верхней части замочной скважины и требовательно уставилась на Илью.

– Ну?

– Что?

– Твоя очередь. Вот только не надо делать такие глаза! Раз нужен перстень и Еремеево чадо, значит, ты должен приложить ладонь или еще как, но точно должен быть контакт с этой дол… с этой дверью.

– Умна, – одобрил царевич и бухнул кулаком в косяк.

Замок лязгнул, и Илья первым вошел в небольшую камеру.

Освещалась она скудным лучиком света, лившемся из-под потолка, сквозь узкую щель. Под щелью натекла лужа после вчерашнего ливня. По полу была раскидана охапка прелой соломы, источавшей сильную вонь.

Напротив двери находился прикованный Кощей. Вид его действительно был жалок. Он исхудал как скелет, кожа висела складками. Был он грязен, и от него пахло давно не мытым телом. Руки были широко разведены в стороны и прикованы к стене, поперек груди шла еще одна полоса металла, щиколотки скобами прибиты к камню. Из одежды оставили только штаны.

С трудом подняв голову, Кощей сфокусировал взгляд на вошедших.

Его обычно гладковыбритое лицо щеголяло растрепанной бородой и серебряными усами. Волосы отросли и свисали грязными сосульками на высокий иссохший лоб. Только серые глаза остались прежними.

– О! Привет, детка. И тебе, Илюша, – прохрипел он.

От того, что увидела, Женька впала в ступор. В себя ее привело покашливание Ильи.

– Как вы? – тихо спросила она.

– Спасибо. Паршиво.

– Евгения с тобой повидаться хотела, – пояснил

Илья. – Вот привел.

– И то хлеб, – подмигнул Кощей и слабо ухмыльнулся, из последних сил стараясь сохранить лицо. – Все лучше, чем Забава. Ходит тут, мешается.

Пользуясь тем, что находится за спиной Ильи, Женька осторожно вытащила из кармана зеркальце, показала его Кощею и, дождавшись ответного взгляда, сунула зеркальце в щель за косяком.

– Ты, Илюша, чего зашел-то? – отвлекая внимание от Женькиных действий, спросил Кощей.

– Евгения попросила, – отозвался Илья. – Дай, говорит, посмотрю в последний раз.

– И как?

– Ужасно, – призналась Женька.

– Ты подойди, не бойся, – велел Кощей почти прежним тоном, и девушка шагнула вперед.

Бдительный Илья придержал ее за плечо.

– Вы меня околдовали? – спросила Женька.

– Само собой, – слабо ответил Кощей. – И молитва тебе не поможет. Твои молитвы только в твоем мире подействуют.

Он явно пытался, минуя Илью, донести до девушки важную информацию. Женька подвигала бровями, поморщилась, вытаращилась, пытаясь дать понять, что нужны подробности. Благо Илья стоял за спиной.

– Хорошо погуляли, – с ноткой ностальгии заметил Кощей. – Оборотни, чирчаки, вампиры, старки, демоны. Даже пара богов попалась. Только их призывать надо, а это муторно.

– О чем это он? – уточнил Илья.

– Заговаривается, наверное, – пожала плечами Женька. – У него явное обезвоживание. Ты что, не видишь?

– Пить не дают, – согласился Кощей. – Впрочем, есть тоже. Хоть какое равновесие. Да ты не переживай, детка, что мне будет?

Тут силы его иссякли, и голова безвольно повисла.

– Я подойду к нему, – обернулась Женька к Илье. – Всего на секунду, не волнуйся, он все равно колдовать не может.

– Знамо дело, – кивнул Илья. – У оков сплав отменный. Семь металлов семеро кузнецов семь дней перековывали.

– Семь раз по пальцам вдарили, – слабо пошутил Кощей, не поднимая головы.

Игнорируя его высказывание, Женька отважно подошла ближе и робко дотронулась до щеки.

– Валить к себе и молиться? – едва слышно уточнила она.

– Жертву принеси, – одними губами велел Кощей.

– Тяжело ему, – вздохнула Женька, вернувшись к Илье.

– Пить не дам, – отрезал царевич. – Он мне все царство порушит. Был уже случай.

– А покурить? – осведомился Кощей.

– Хватит. Евгения, идем.

– Да, вы Забаве передайте, чтоб почаще заходила. Скучно тут, – добавил напоследок Кощей. – И Пресловуту скажите, не нужны ему лягушки, «лягушачья печень» – это трава. Сизая такая. Ночная.

Дверь захлопнулась.

– Что он про Забаву сказал? – уточнил Илья.

– Ты что, не слышал? – поразилась Женька. – Она же в него по уши влюбилась, через день бегает повидаться. Уговаривала ее похитить, если освободит. Даже соблазнить пыталась. Все уже знают!