Требуется сообщник

Новицкая Ольга Владимировна

– Этого свяжи, и пусть у тебя побудет, а меня на берег, – определился Кощей.

– Чего мертвяка связывать? – удивился водяной. – Небось и так не сбежит. Или он особенный?

– Оборотень он, – пояснил Кощей, откашливаясь.

– Ишь ты, не повезло парнишке, – посочувствовал водяной. – У меня ж на берегу волчье лыко растет, оно, видать, его и убило. А может, и утонул… Ты как хошь, а я его тоже на берег кину. На кой мне мертвяк нужен?

С такими словами водяной выкинул обоих на берег.

На всякий случай

Кощей все же велел водяному глаз с Майлза не спускать и рванул в замок.

Оскальзываясь на мокрых камнях и коврах, он ринулся вслед за Елисеем, первым вбежавшим в кабинет.

Женька, скинув меч Кощею, послушно скрылась, стараясь не путаться под ногами и не стать заложницей. Самым безопасным местом ей показался кабинет Кощея.

Сюрпризы начались, едва вошла. Заломив руки за спину, двое, судя по запаху, – старков, привязали ее к стулу.

– Отпустите! – заорала Женька. – Вам Михаил Николаевич головы пооткручивает!

Ее будто и не слышали. Встали поодаль, как истуканы, и принялись сверлить взглядами. Припомнив, что о них рассказывал Кощей, Женька примолкла и попробовала веревки на крепость. Связали ее на совесть и, судя по взглядам, ждали повода или приказа для начала вкусной трапезы.

Оставалось ждать и прислушиваться к тому, что творится с остальными. Майлз зарычал, Елисей вскрикнул, Кощей выругался. Дальше ничего слышно не было, но сосредотачиваться на охранниках не хотелось. Оставалось сидеть смирно и ждать спасения. Это было противно. В прошлый раз ладно, сама сплоховала, но теперь-то сделала все как сказали, и все равно в плену!

Вскоре события начали развиваться. В коридоре послышался шум воды, и старки, как по команде, бросились на девушку. Рыпнувшись, Женька опрокинула стул и, оттолкнувшись ногами от стеллажа с книгами, скользнула под стол. Старки на миг замерли, но тут же сцапали стул за ножки и выволокли девушку наружу.

Вот тут, разбив стекло, в кабинет влетела стая птиц. В орнитологии Женька не разбиралась, но что птицы были хищными, определила сразу. Птицы бросились на старков, и, учуяв запах падали, они заклекотали от возмущения, но дело свое вершили исправно. Они, хлопая крыльями, покрыли старков как полотном, терзая когтями и клювами.

Пользуясь замешательством, Женька, перебирая по полу ногами, уползла в сторону выхода. Дверь распахнулась под напором воды, способной смести на своем пути не то что стул с привязанной девушкой, но и более тяжелые предметы.

К счастью, появился Елисей и рывком поставил стул на ножки.

Женька, кашляя, мотнула головой в сторону старков. Поняв без слов, Елисей быстро разобрался с супостатами, и птичья стая умчалась в окно.

– Ты как? – спросил Елисей, освобождая Женьку от пут.

– В порядке, – заверила девушка. – Где Михаил Николаевич?

– Внизу, с оборотнем разбирается.

Он

вкратце пересказал произошедшие события, и Женька метнулась на выход.

– Ему же помощь нужна! – заорала она на ходу и в коридоре, поскользнувшись на мокром ковре, врезалась в Кощея.

– Вы живы, Михаил Николаевич? – быстро спросила она и, предвосхищая вопрос, заверила: – Мы с Елисеем в норме. Вас не ранили?

– Нет, – бросил Кощей. – Трупы не кусаются.

– Ух ты! Вы его кокнули?

– Само собой. Елисей!

Царевич, выскочивший вслед за Женькой, настороженно замер.

– Меч отдай, – велел Кощей.

Получив меч обратно, он схватил Елисея за подбородок и задрал ему голову вверх.

– Детка, – обратился он к Женьке, – видишь вот эту рану? Его Майлз укусил дней пять назад.

– Тебя покусали?! – Женька развернулась к Елисею.

– И что? – не понял тот, вырываясь из пальцев Кощея. – Подумаешь, куснул этот ненормальный. Он же не бешеный, иначе б я давно загнулся.

– Он оборотень, балда! Оборотень! – попыталась донести сведения Женька.

– Ты чего это на меня орешь? – вспылил Елисей. – Ты мне пока еще не жена!

– Я ею и не буду, если оборотнем станешь!

– Кем?

– Тихо! – рявкнул Кощей и пояснил для Елисея: – Майлз – перевертыш. В полуволка оборачивается. Детка, не ори на него. Начнет нервничать, усугубит ситуацию.

– Это я что, в волка начну перекидываться? – спросил Елисей.

Ему, похоже, идея понравилась.

– Облезешь, – насмешливо хмыкнул Кощей. – Станешь получеловеком, охочим до свежей крови. Не более. Тебя Майлз кусал, а он считается уродом. И потом, в полноценных волков только у нас оборачиваются, а на Западе так, полувыродки.

– При подобных ранах, – тоном лектора продолжил он, – следует напоить пациента вытяжкой «волчьего лыка», к ране приложишь «собачий коготь», и в первое полнолуние привязать к дереву во дворе.

– Зачем? – не поняла Женька.

– А чтобы оборотнем не стал, – охотно объяснил Кощей.

– И что будет в полнолуние? – на всякий случай уточнила Женька.

– Да ничего, – поморщился Кощей. – Судороги, ломка, температура, но, когда переживет пять-шесть неприятных часов, вполне излечится.

– Иначе что? – высокомерно спросил Елисей.

– Иначе каждое полнолуние, а то и чаще, начнешь выходить на охоту. Первыми жертвами, как правило, становятся самые близкие. Затем окрестные крестьяне. Затем им это надоедает, и уже они, в свою очередь, тоже выходят на охоту. Потом шкуру перевертыша пускают на половички и живут счастливо, не опасаясь за детей и животных. Понятно?

– Вполне, – поспешно кивнул Елисей.

Интересный разговор был прерван звуком труб.

Через мост прогрохотала конница царя Еремея, а в холл ворвался сам Илья, на ходу спрыгнув с лошади.