Травник 2
Шрифт:
— У меня, — сказала Шикла.
— А по-моему, ты придумываешь на ходу.
— Да не сойти мне с этого места, если я вру, — сказала Шикла и пересела в другой угол. — Ты ж понимаешь, что двадцать три удара кинжалами для политических мотивов как-то чересчур многовато, нет? Политики, как правило, прагматичны, и могли бы ограничиться двумя или тремя. А вот обманутые мужья вполне могли таким образом выплеснуть свою ярость.
— Что-то в этом есть, — согласился я.
В подобных перепалках мы проделали оставшуюся часть пути, а потом дилижанс остановился
— Вы просили сказать, когда будет перекресток.
— Спасибо, добрый человек, — сказала Шикла, выходя из дилижанса и обворожительно ему улыбаясь. — Не хочешь устроить небольшой привал? Других пассажиров-то у тебя все равно нет.
— Пусть пассажиров и нет, а график все равно соблюдать надо, — таким был суровый ответ кучера. — Нет времени у меня в ваших пикниках участвовать.
— Жаль, — сказал Шикла. — Так-то ты мужчина видный…
— Прекрати уже, — сказал я. — Вот вернемся домой, там и оторвешься по полной.
— О, ты только обещаешь, — сказала она.
Кучер дождался, пока мы закроем дверь, потом взялся за поводья и дилижанс покатил дальше. Мы же свернули на проселочную дорогу, а потом, чтобы срезать, и вовсе на тропинку, ведущую через лес.
До места, где должен был открыться портал, оставалось часа полтора пешей прогулки. Главное, чтобы он таки открылся в расчетное время.
Мне не терпелось избавиться от своих спутниц. По крайней мере, от одной из них.
Надеюсь, Шикла по дороге хоть к медведям приставать не будет.
Выманивать их из берлог и приставать…
Глава 21
Жахнуло где-то в соседнем районе, но жахнуло хорошо.
Сначала над крышами взлетел столб огня, потом оттуда же повалил черный дым. Магистр понятия не имел, что там находится… ну, то есть, находилось, но ему было очевидно, что в ход пошел не только динамит.
Похоже, Ломакин тоже был не прочь поимпровизировать.
Второй взрыв был менее объемным, но не менее впечатляющим, потому что произошел значительно ближе. Грохот, дым, Магистр даже почувствовал, как по его лицу скользнул легкий порыв ветра от взрывной волны.
Третий был даже дальше, чем первый и слабее, чем второй, поэтому воспринимался как обычный хлопок. Правда, после этого хлопка тоже повалил дым.
Площадь перед Магистром застыла от изумления и растерянности. Минуту назад «гуляющие» вяло месились с жандармами, но теперь остановились и те и те.
Фон Зеедорф должен был осознать, что над городом нависла куда более серьезная угроза, чем протестующая молодежь, но и оставить ее как есть, на одной из центральных площадей столицы, он тоже не мог. Трудная задача, и хороших ответов у нее не было. Магистр даже немного посочувствовал главному жандарму, но не искренне.
Четвертый взрыв прогремел совсем рядом. Насколько Магистр помнил карту города, скорее всего это было центральное почтовое отделение, находящееся всего в паре кварталов отсюда.
Ветер
Возможно, именно этот факт и заставил фон Зеедорфа принять тяжелое решение, и он приказал своим людям отступать. Жандармы, до этого весьма успешно теснившие протестующих, принялись пятиться назад.
Магистр услышал доносящийся с разных сторон звон колоколов пожарных команд. Город был больше, чем наполовину деревянным, и открытый пожар в городской черте мог нанести столице огромный ущерб.
Увидев, что полиция отступает, протестующие разразились ликующими победными криками. Магистр посчитал, что они поторопились.
Молодежь довольно часто торопит события.
Магистр осмотрелся. Крыша соседнего дома была плоской, и он перепрыгнул туда. Прямо через улицу. Выбрал место с обзором получше, прилег за парапетом и достал из инвентаря винтовку с оптическим прицелом.
По меркам его родной вселенной, это было какое-то древнее оружие, которое Магистр вынес из схрона древней цивилизации, от которой не осталось и воспоминаний. Оружие даже не было системным, то есть, от его применения опыт игроку не шел.
Но это означало, что она будет работать в любом мире, физические законы которого не слишком отличаются от физических законов мира, в котором она была создана.
Например, здесь.
Взрывы продолжались. После шестого Магистр перестал считать.
Похоже, что революционера Ломакина ранее сдерживало только отсутствие динамита.
Студенты и сочувствующие продолжали стоять на площади. Они оказались в затруднительном положении. С одной стороны, их передумали разгонять или хватать и тащить в околоток. С другой — складывалось впечатление, что властям до их протеста больше нет никакого дела.
Лучше бы они разошлись, подумал Магистр. Отправились бы по кабакам и трактирам обсуждать, какие они смелые, как они вышли и не дрогнули, и как заставили отступить жандармов во главе с шефом отдельного корпуса фон Зеедорфом.
В принципе, студенты свою задачу уже выполнили, вложив свой фрагмент в головоломку, которую пытался собрать Магистр, и он вполне мог бы уйти и оставить этих ребят их собственной судьбе.
Но он, сам себе внутренне удивляясь, почему-то не уходил.
Этот мир пробудил в нем эмоции и чувства, которые в Системе он не испытывал уже очень давно.
Ответственность.
Он чувствовал ответственность за тех, кого вывел на площадь. Драться ради них с местной полицией он, конечно, не собирался, но подозревал, что если они останутся здесь, то после ухода фон Зеедорфа может появится кто-нибудь другой.
На этом этапе существования империи власть протестов не любит, и Магистр не думал, что местные спустят все на тормозах.
Вечерело.
Солнце скатилось к горизонту и спряталось за верхушками деревьев. Тени удлинились, складываясь в устрашающие фигуры, не предвещающие ничего хорошего.