Травник 2

— Это несерьезно, Артур.

— Это серьезно, — сказал я. — Это просто охренеть, как серьезно. И шестерых вас не хватит, чтобы запихнуть меня в тот портал.

— Вообще-то, нас пятеро, — сказал Такеши.

— Ну так вы еще кого-нибудь позовите, — сказал я. — И все равно ни черта у вас не получится. Я расценю это, как угрозу и буду отчаянно сопротивляться.

И я вообще ни разу не шутил.

Я не люблю незнакомых людей, я не люблю незнакомые миры, я не люблю драться с незнакомыми

людьми в незнакомых мирах. А Магистра я вообще четыре раза не люблю, он в свое время открыто настаивал на моей ликвидации, утверждая, что я им тут весь баланс могу поломать.

Это на фоне физрука-то, который к тому времени уже отметился разрушением планет, Бордена, быстрее всех ставшего топом номер один общесистемного рейтинга, и Виталика, способного системный код левой рукой на коленке переписывать. А еще у нас тут основатель древнейшей в системе империи с волшебным черным мечом, и хакер, постоянно выискивающий лазейки в правилах и ставший главой самой организованной из местных криминальных структур.

И сам Магистр вообще ни разу не имбалансный, потому что он Архитектор и ему положено таким быть.

— В том мире идет драка без правил, — сказал Виталик. — В прошлой такой драке ты победил с большим отрывом.

— Во-первых, это было так давно, что уже и не считается, — сказал я. — А, во-вторых, в тот раз все произошло в последний момент. Мы прошли по краю, и я не уверен, что у меня получится это повторить. И не надо меня выставлять самым подходящим для этого задания игроком, потому что я вообще не подхожу. Давайте просто сравним, сколько раз убивали каждого из присутствующих в этой комнате. Меня вот десяток раз убивали, а вас? Гарри?

— Ни разу, — сказал Борден. Кто вообще способен убить самого Смерть?

— Федор?

— Однажды я умер в результате неудачного магического эксперимента, — сказал Сумкин. — По счастью, все обошлось. Что же касается насильственных смертей, о которых ты говоришь, то сравнение тут некорректно. У меня совершенно неагрессивный стиль игры.

— Кевин?

Бог-император покачал головой. Кто бы сомневался.

А ведь он ровесник Оберона или что-то около того.

— Такеши?

— Трижды, — сказал он. — Разумеется, я всем отомстил.

— Я умирал не меньше тебя, — сообщил Виталик. — А, скорее всего, больше.

— Это не считается, — сказал я. — Ты начинал мертвым, так что можно сказать, это твое естественное состояние.

— Ты берега-то не путай, — сказал Виталик, переходя на тонкий политический язык.

— Но в чем-то он прав, — заметил Борден. — Навыки выживания у него так себе. Скиллами он может задавить почти любого, но от обычной пули в голову или ножа в печень это его не спасет.

— Вот, — сказал я. — Послушайте британца.

— А социальные навыки у него еще хуже, — сказал Борден. — С его манерой разговаривать его там в первой же деревне линчуют.

— И правильно сделают, — пробормотал Виталик.

Недостаточно тихо, чтобы я его не расслышал.

— Его нельзя отправлять одного, — подытожил Борден. — Нужен сопровождающий.

— Я, вообще-то, не командный игрок, — попытался возразить я, но меня, разумеется, снова проигнорировали.

— Исходя из реалий того мира, этот сопровождающий должен обладать боевыми навыками, полученными не от Системы, — заметил Сумкин. — Что сильно ограничивает выбор подходящих кандидатур. У меня, например, таких навыков нет.

— У меня есть, — сказал Борден.

— Но тебя мы отправить не можем, потому что ты — наше единственное связующее звено с Вычислителями, — сказал Сумкин. — Вдобавок, ты наш контакт с Робертой, если до этого дойдет дело. Тобой рисковать нельзя.

— А мной, значит, можно? — мой голос опять остался неуслышанным. Ну, типа.

— Я родился в Системе, — сказал Такеши таким тоном, будто, вытащи его в другую вселенную, он там вообще на атомы распадется.

— Я обладаю всеми нужными навыками, — сказал Виталик. Видимо, у него опять дробовик зачесался.

— И сразу нет, — сказал Сумкин. — На тебе Совет Земли, межмировой барьер и уникальные способности корректировки реальности. Ты слишком ценен, чтобы ставить тебя под удар.

— Такое ощущение, что вы тут не разведчиков, а смертников выбираете, — заметил я. — И я тут, похоже, самый бесполезный, да?

— Что насчет Егора? — спросил Борден. Он в принципе не пользовался отчествами, а слово «дед» от персонажа отвалилось по естественным причинам еще пару веков назад.

А если хронологически подойти к вопросу, то все мы здесь те еще деды. Даже те, кто молод душой. Ну прямо как я.

— Да из него песок сыплется…

— Боюсь, что он все-таки недостаточно хорош, — сказал Виталик. Хоть в чем-то мы с ним оказались согласны. — Он больше тактик и мастер засад, но не оперативный агент.

— Безопасник? Я слышал, он хорош.

— Вот тут точно нет, — сказал я.

— Они не сработаются, — сказал Виталик.

И это истинная правда. Я его еще со времен первого отката не люблю, да и он меня примерно с тех же самых пор терпеть не может. Он мне еще лекции любил читать о том, что без Системы я бы ничего в этой жизни не добился, и все, что мне светило, это однушка в Мытищах в ипотеку. Двушка, если я найде себе кого-нибудь и мы скинемся.

Столько лет прошло с тех пор, а я так и не нашел. Впрочем, двушка в Мытищах мне тоже без надобности.

— Мы не сработаемся, — подтвердил я.

— Так что выбора нет, — сказал Виталик. — Я пойду. Разомну старые кости, окроплю снег красненьким. А то засиделся я уже в этом совете.

— Там конец лета, — сказал Сумкин. — Где ты снег для перекрашивания собираешься найти?

Надо сказать, что по духу сумкины мне ближе, чем бордены и виталики. Но порою бесят они одинаково.

— А барьер?