Травница
Шрифт:
Женщина склонила голову и улыбнулась. После, легко коснулась стенки пещеры и как только убрала руку – по камню потекла вода.
– То за чем ты пришел - имеет свою цену, Яррей. – обронила она. – Я не жалую побочных потомков моего мужа. И ты жив только потому, что тебя привел сюда Хранитель одной из тех, в жилах которой течет моя кровь. Чем ты готов заплатить, оборотень?
Яррей задумался, переступил с ноги на ногу. Что-то ему подсказывало, что этой женщине все равно, что он сейчас скажет. Все равно, что предложит. И как оправдается. И все же не мог не попробовать.
–
– Этим ты можешь заморочить голову юной неопытной ведьме, но не мне! – резко и зло оборвала его женщина, спустив кота на пол.
– Я не знаю, что ты хочешь, но прошу одного – оставь ей жизнь! Возьми мою – но ей оставь! – в отчаянии, чуть рыча и хрипя, выпалил оборотень. – Если все знаешь, то знаешь и то, что я не смогу все равно жить без нее. Что мне плевать на мое будущее, если в нем не будет ее. Ты и так все это знаешь, то так лелеешь свою ненависть к волкам, что будешь играть со мной до того момента, пока не станет поздно. Убей меня сразу…
Но договорить Яррей не смог. Мать всех ведьм – всевидящая Вела – громко и обидно рассмеялась. Так, что Ярр стиснул кулаки, до боли впившись в ладонь проклюнувшимися волчьими когтями. Алая кровь часто закапала на отполированный камень, в воды искрящегося источника, смешавшись с розоватой искрящейся водой.
Она резко приблизилась и посмотрела в глаза оборотню. От ее дыхания у оборотня появилась изморозь на коже, но он не дрогнул, не отвел взгляд.
И спустя несколько мгновений мать ведьм отклонилась, хмыкнула, закусив алую губу. И снова приблизилась к бьющему просто из камня роднику. В ее руках появился небольшой сосуд. Женщина сама набрала воды и протянула его оборотню.
– Ступай. Спасай свою ведьму, - обронила она, защелкнув на руке оборотня серебряный браслет, тут же обжегший запястье. – Это подарок Ижке к грядущей свадьбе, - но из-за сдерживаемой боли, Яррей даже поблагодарить нормально не смог, всего лишь кивнув. – Если ты успеешь до того, как последний луч осеннего солнца проглотит темнота!
Ярр хотел что-то сказать, но мир размазался. Оборотню показалось, что он провалился сквозь землю, нырнул на самое дно самой глубокой реки, но тут же вынырнул, оказавшись у опушки леса. У самого селения оборотней. И только сосуд с водой в руках напоминал о том, что все не сон и ему надо спешить. Тонкие, лучи заходящего солнца едва прорезались из-за верхушек деревьев.
В хижину старой Ингры он буквально влетел. Ижка, все так же лежала на лежанке, едва дыша, едва тлела в ней искра жизни.
Яррей перевел дыхание и склонился над своей любимой, откупорил сосуд и, осторожно приоткрыв рот ведьме, влил несколько капель.
– Только бы помогло! Только бы не обманула, - бормотал под нос Яррей, вглядываясь в лицо своей ведьмы. – Только бы… успел!
ЭПИЛОГ
Ижка хотела счастья.
Простого, теплого, привычного счастья, о котором мечтает каждый человек. Хотела, чтобы в доме пахло пирогами и молоком с медом. Хотела, чтобы слышен был детский смех. Хотела, чтобы ее дома ждали, любили, ценили…
Но не всем суждено имеет то, что хочешь. Легко любить то, что ты хотел. Но гораздо сложнее и
Судьбе всегда виднее…
– Устала совсем? – склонившись, Яррей коснулся губами виска жены и поправил одеяльце, сползшее со спящей малютки в подвесной люльке.
– Нет! – соврала Ижка, сонно проморгавшись и сцедив зевок в кулак, закрыла ведьминскую книгу. – Метель за окном. Вот и сморило!
– А может то, что у нас в доме с самого утра до поздней ночи все болезные с трех волчьих селений? – проворчал Ярр, поддерживая супругу под руку и помогая подняться. – Тебе рожать не сегодня завтра.
– И что? Выгнать всех и сказать, чтобы сами со своими болячками разгребались? Я и так… не колдую совсем с тех пор, как снова затяжелела. Твоя воля – связал бы меня и не выпускал бы из дома!
– И сам не выходил бы! – хрипло пообещал Яррей у самых губ супруги, и та вмиг зарделась, словно не были они уже третий год мужем и женой. Словно перед ним все та же маленькая, хрупкая, храбрая, упрямая девчонка, подобравшая в лесу раненого чужака.
Он убрал непослушные волосы с лица, и как уже тысячи раз ранее утонул в бесконечной голубизне ее глаз. Наклонился, коснулся губами ее губ, вдохнув запах летнего леса и трав. И она тут же откликнулась.
Окутав его теплом, счастьем, заботой. Она, та что дарована ему Луной, богами, и матерью всех Ведьм. Она, та ради которой он готов был пройти по огню босиком. Она, подарившая ему мир и счастье.
Ярр прижал к груди свою ведьму. Замер, прислушиваясь к тому, как бьется ее сердце.
– Ложись спать! – велел, уложив ее на кровать и укутав в меха.
И Ижка не стала спорить и возмущаться. Все же последние недели беременности ее знатно утомили.
– Акая нам котенка хотела в дом впустить, - полусонно сказала Ижка.
– И?
– Я отказалась!
– Все своего Малька ждешь?
– Жду! – отозвалась Ижка. – Знаю, что вернется. Рано или поздно. Чувствую.
Яррей знал обратное, остался кот взамен дару Велы в подземельях. Она подарила Ижке не только жизнь, но и счастье им обоим. Серебряный браслет, что Яррей надел жене, сочетаясь браком, хранил ведьминскую силу, хоть в колдовстве, хоть на ложе. И не мучилась теперь Ижка поутру, тоскуя о своей силе.
Ведьма подарила им счастье! И оборотень готов был отдать ей хоть душу, за этот дар.
Оборотень вышел на улицу.
Метель и правда заметала. В такую пургу не каждый решиться и за порог выйти.
– Мяу! – послышался чуть ни жалобный оклик.
Ярр замер. Показалось? Быть не может!
– Малек?!
– Малек! – отозвался красивый женский голос. – Рад?
У оборотня сердце сжалось. Не может быть? Не пришла же она за… Ижкой?
– Не бойся, Яррей, - словно прочитала мысли оборотня мать ведьм. – Я не стану вредить твоим женщинам. – она приблизилась столь стремительно, что казалось просто появилась в шаге от оборотня из ниоткуда. – Я принесла дар твоей дочери. Она станет самой могущественной за все века. Самой сильной. С кровью оборотней и ведьм. А у сильной ведьмы, должен быть сильный Хранитель. Меленкар!