Трави трассу!

Уайт Тони

– О, черт!

* * *

Джуди Картер направлялась в такси в штаб-квартиру «АВТОТРАССЫ 4 ЮНАЙТЕД» на еще одну тошнотворную сессию с сэром Маркусом Фаркусом. При себе у нее были уже напечатанные фотографии с пленки, отснятой в прошлую их встречу, и на ее взгляд, они вышли очень даже ничего. Теперь же Джуди не знала, кому их отдать. Этого в ее инструкциях не было, так что решать придется ей самой.

Она знала, что среди неформалов есть полицейский осведомитель, сообщавший бобби обо всех намечаемых демонстрациях в обмен на обещание не брать его самого, когда арестовывают всех остальных. Но Джуди не знала,

можно ли доверять тому, кто готов так подставить своих ребят. Может, ей стоит просто отправить снимки по почте в газету – разумеется, анонимно.

Такси Джуди внезапно остановилось. Поглядев вперед через плечо шофера, она увидела вышки и транспаранты, увидела, как врезаются в толпу бобби. Джуди Картер все больше начинала сомневаться в том, насколько действенны и верны эти методы водворения правопорядка. Она считала, что неформалы просто пытаются высказать заботы обычных людей, которые не станут говорить сами за себя. Нет нужды давить их всей государственной машиной.

Выглянув из окна такси, она увидела, как три бобби бегут прямо на нее. Нет, такое невозможно. Но тут она заметила, что у самой ее машины на тротуаре сидят бритоголовый crustie и женщина средних лет. Странная парочка, подумала Картер, но это навело ее на мысль.

Уилл попытался поднять Бернадетту на ноги.

– Пошли! Бежим!

Бернадетта разрыдалась.

– Я не могу больше бежать, – всхлипывала она.

В отчаянии Уилл огляделся по сторонам. К его изумлению хорошо одетая женщина в розовом костюме выбралась из такси прямо между ним и тремя бобби. Достав из кармана розового жакета какое-то удостоверение, незнакомка замахала им перед носом этих ублюдков, а потом еще и пролаяла какие-то приказы.

Выражение ненависти на харях бобби исчезло, они смущенно затолкали в кобуры свои двуручные дубинки и, едва не спотыкаясь от конфуза, удались в сторону шумящей толпы.

А тетка, повернувшись к Уиллу и Бернадетте, поманила их к себе. Смущенно и спотыкаясь, они послушались. Облокотившись о такси, эта круто прикинутая тетка указала на коричневый плотный конверт, прислоненный к заднему сиденью.

– Это может показаться вам интересным, – сказала она, потом повернулась к водителю: – Отвезите их туда, куда они захотят.

Когда Уилл и Бернадетта забрались в такси, незнакомка захлопнула за ними дверь. А потом еще и подмигнула, когда такси свернуло в переулок.

Глядя вслед уезжающему такси, Дужди Картер услышала шум вертолета над головой. Это направлялся в свой офис Фаркус.

– Посмотрим, как ты из этого выкрутишься, – вслух рассмеялась Джуди. Потом повернулась и беспечно направилась к станции подземки Степни Грин.

Тем временем в такси, когда опасность так внезапно миновала, Бернадетта со слезами упала в объятия Уилла.

– Это было так… так… ужасно. Они собирались нас избить, да?

– Боюсь, что так, – отозвался Уилл.

Жестокость полиции не была для Бернадетты новостью, но он догадывался, что сегодня она возможно впервые столкнулась с версией полицейской жестокости конца девяностых. Он обнял ее покрепче.

– Куда едем, приятель? – спросил водитель.

– Черт, на Уэлл-стрит вернуться мы не можем, бобби, возможно, уже там.

Тут Уилла прервала Бернадетта:

– Розмари-гроув, возле Лондонских полей.

– Будет сделано. Надеюсь, вы не будете против, если я поеду в объезд, чтобы миновать вон ту потасовку. Если хотите знать мое мнение… – продолжал водитель, но потом, сообразив,

что его мнения никто не спрашивал, просто переключил передачу и прибавил газу.

К тому времени, когда они прибыли на Розмари-гроув, Бернадетта уже взяла себя в руки.

– Выпьешь чаю?

– Конечно, – отозвался Уилл.

Вынув ключ, Бернадетта открыла входную дверь маленького стандартного домика, каких с десяток еще стояло вдоль улицы. Уилл последовал за ней внутрь.

– Спасибо, что спас меня, – сказала она, теперь несколько смущенно.

– Я едва не втравил тебя в еще большие неприятности, – признался Уилл. – Если бы не наша загадочная благодетельница, даже думать боюсь, что могло был случиться. – Он положил так и не отрытый конверт на стол, когда они проходили через кухню. – А что вообще ты там делала?

– Я ехала на однодневные курсы в Олдгейт, – объяснила Бернадетта. – И с верхнего этажа автобуса увидела толпу и транспаранты. Когда я поняла, что автобус все равно никуда не едет, я просто попросила водителя меня выпустить. Потом я присоединилась к протестующим. Наверное, это наш вчерашний разговор меня так зацепил. Я подумала, что пора мне снова постоять за то, во что я верю.

– Ты еще туда успеваешь? Я хотел сказать, на твои курсы.

– О, богиня моя, конечно нет! Я просто потом позвоню, скажу, что заболела. – Привстав на цыпочки, она поцеловала его в щеку. – Еще раз спасибо. А теперь, не приготовишь ли чашку чая? Думаю, ты все найдешь без труда. Я невесть на что похожа. Пожалуй, одета я была неподходяще для демонстрации. Пойду, переоденусь.

Уилл поставил чайник, потом подошел к подножию лестницы. Отсюда был слышен шум воды в душе.

– Ты не против, если я закурю?

– Кури, если хочешь, – послышалось в ответ.

Порыскав в шкафах, Уилл отыскал заварку. Заварив чай покрепче, он собрал на поднос молоко и чашки, потом присоединил к ним мало пользованную пепельницу. Все это он перенес в гостиную и поставил на журнальный столик. Сворачивая сигарету, он оглядел комнату. Обстановка здесь была довольно спартанской, с облегчением отметил он. Никаких полок с безделушками. Только книги. Полно книг. Небольшое переносное радио стояло на каминной полке. Он догадался, что радио раз и навсегда настроено на волну «Радио 4» и что вечера Бернадетта проводит за слушанием радио и чтением. Судя по всему, живет она одна.

Загасив сигарету, Уилл прикрыл глаза. Утро выдалось долгим и тревожным. Услышав, как скрипнула дверь, Уилл встрепенулся.

Бернадетта стояла у журнального столика.

– О, чудесно, ты заварил чай. Разлить?

– Конечно.

На Бернадетте было дорогое с виду платье с застежкой по переду. Платье ей идет, и фигуру облегает, думал Уилл, оглядывая ее упругую грудь, тонкую талию и изящные бедра.

Заметив его взгляд, Бернадетта вспомнила, как он глядел на нее в поезде. Неужели это было всего две-три недели назад? Казалось, это произошло только вчера, уж конечно, она мало о чем другом думала все это время. Ей было приятно, что ему понравилось платье, она знала, что оно в наилучшем свете выставляет ее фигуру, – вот почему она его надела. Забавно, думала Бернадетта, она едва знает Уилла и все же чувствует себя с ним в безопасности, знает, что какие бы страсти его ни обуревали, с ней он будет мягок, знает, что он не станет смеяться, если она расскажет ему правду о себе – что она на деле никогда не была с мужчиной, не чувствовала как в ней двигается мужской член.