Трансформаторий

Фиалковский Конрад

– Слушайте, где я? Вы меня слышите? Где я...
– все громче кричал он.

– В буме...
– начал было Тод, но Эпси прервал его на полуслове.

– Ты на космодроме.

– Но тут ничего нет. Тьма!
– крикнул Гоер и тут же увидел, что снаружи мгла рассеивается. Ракета стояла на чем-то светящемся и со всех сторон была окружена мягким фиолетовым мерцанием.

– Теперь светло, Гоер?

Он ответил не сразу, но Эпси ждал.

– Да, уже светло, - сказал Гоер.

– Этот цвет тебе нравится?

– Ну, если он нравится

вам...

– Хм... это не совсем так, но в конце концов не важно. Выходи из ракеты.

Он вышел, соскользнув по скобам люка, и оказался на эластичной, прогибающейся поверхности: "Похоже на мокрый луг", подумал он. Неожиданно пришла мысль, что впервые на этой планете он вспомнил Землю.

– Я вышел, - решительно сказал он.
– То, на чем я стою, прогибается. Оно выдержит мой вес?

– Не бойся. Ты стоишь на силовом поле. Оно эластично, но гораздо прочнее любого материала, который ты знал на Земле.

– Куда мне идти?

– Мы тебя примем, но к тебе никто не выйдет.

– Почему?

– Будем считать, что таковы наши обычаи.

– Странно. Многое изменилось с того момента, как я покинул Землю, и, похоже, не к лучшему.

– Ну, об этом судить еще слишком рано. Пока можешь снять шлем. Мы приготовили тебе земную атмосферу.

– То есть как - мне?

– Ну, просто синтезировали ее по самым лучшим земным образцам. Специально для тебя.

– А вы?

– Нам это ни к чему, - сказал Эпси и замолчал. Гоеру почудилось, что в голосе Эпси прозвучали какие-то особые нотки.

– Как это ни к чему?

– Он этого не поймет, Эпси, - вмешался Тод.

Гоер не стал раздумывать над услышанным. "Все это кажется совершенно нереальным, - подумал он, - и уж, действительно, фантастически сложным, чтобы понять сразу".

– Я снимаю шлем, - громко сказал он и тут же почувствовал запах соснового бора. В этом запахе было что-то еще. Некоторое время он не мог понять, что именно, но потом вспомнил, что так пахнет воздух над разбивающимся о замшелые валуны горным потоком. Он несколько раз глубоко вдохнул. Видимо, его услышали, потому что Тод спросил:

– Хорошая работа, а?

– Я предпочитаю воздух без запаха, - сказал Гоер.
– Тот воздух, что мы оставили на Земле, не для космонавтов. Вернусь на Землю, буду дышать им, а не вернусь... Нет, я предпочитаю без запаха.

– Хорошо, - сказал Эпси.
– Переносим тебя в кабину твоего космолета.

В тот же момент ракету охватила фиолетовая мгла, контуры корабля затуманились и пропали. А когда лиловое свечение исчезло, Гоер увидел, что находится в кабине космолета. Это, действительно, была кабина его космолета. В автолекторе были видны сведения о Регуле, которые он прослушивал, прежде чем покинуть космолет.

– Но космолет сгорел!
– громко крикнул он.
– Сгорел в атомном излучении Регула. Я не мог изменить траекторию полета и покинул корабль... Слышишь, Эпси, он сгорел... Как я могу находиться внутри космолета, которого нет...

– Ты в его копии,

в точной копии, ограниченной несколькими помещениями. В некотором смысле мы были внутри него, прежде чем он сгорел, и получили информацию, необходимую для его воссоздания. Ведь должен же ты где-нибудь жить на этой планете. Это было наиболее простое и самое удобное решение. Разумеется, мы и сами могли бы что-нибудь придумать, но, боюсь, наделали бы при этом массу ошибок. Мы плохие знатоки твоего времени.

– Так это не космолет?

– Нет. Взгляни на экраны. Они серые и в них не видно звезд.

– Да. Звезд нет.

– Мы, разумеется, могли бы воссоздать твой космолет со всеми подробностями, имитировать работу двигателей и движение звезд на экранах, но ведь не в этом дело. Твой полет окончен. Твоего космолета не существует. Ты на планете, кружащей вокруг Регула, а это искусственная среда, твоя среда, в которой тебе легче всего будет привыкнуть к условиям новой человеческой цивилизации, нашей цивилизации.

– Ты думаешь, он что-нибудь понял, Эпси?
– спросил Тод.

Эпси не ответил. Гоер не понимал, но в этот момент он ни за что не признался бы в этом. Он смотрел на знакомую обстановку, на постель, небольшую видеограмму над ней, на которой был изображен он сам, стоящий у ракеты. Видеограмма была сделана, когда он вернулся из первого полета вокруг Луны. Все здесь было таким, как там, в космолете. Некоторое время он стоял неподвижно, потом вышел в диспетчерскую. Воспроизведенный во всех подробностях пульт управления был мертвым. Не горела даже контрольная лампочка, которая светилась всегда с момента запуска космолета и до того мгновения, пока он, направленный в диск Солнца, не испарится в его кипящих газах. Он взглянул на экраны - все матово-серые, даже те, в которых обычно видны трюмы и реактор. Гоер подошел к двери, которая вела к главному входу, он хотел открыть ее, но дверь не подавалась.

– Там нет ничего, - сказал Эпси.
– Остальные секторы космолета мы не воспроизводили.

– Да, сделано идеально. Сколько же потребовалось информации с космолета, чтобы воспроизвести все с такой точностью?
– Гоер стоял перед дверью и смотрел на ее блестящую серую поверхность.

– Это свободно умещается в границах наших возможностей.

Гоер мгновение молчал, потом медленно, не поворачиваясь и не изменяя голоса, спросил.

– Скажи, Эпси, кто вы в действительности?

– Люди.

– Люди? Но ведь невозможно, чтобы за то небольшое время, пока я был в анабиозе, вы настолько ушли вперед!

– Это неважно, Гоер.

– Не верю, не верю! Слышите! Вы не люди. Вы меня обманываете.

– Тогда кто же мы по-твоему?

– Жители этой проклятой коричневой планеты. Я разгадал вашу уловку! Разгадал!
– кричал он, слыша эхо собственного голоса под потолком диспетчерской.

– Этого следовало ожидать, Эпси, - сказал Тод. Эпси немного помолчал.

– Ты не прав, Гоер, - сказал он наконец.
– Попробую тебя убедить.