Транс
Шрифт:
Милка довольно бесцеремонно разглядывала брюнетку. Заметив мой осуждающий взгляд, отошла от окна и, разгадав правила моей игры, погладила Еремеева по голове.
– Он и мне рассказывал, – сказала она, притворно нахмурившись. – Я тоже схожу к доктору. Вместе будем уточнять детали снов.
– Да вы что?! – взъерепенился Еремеев, отстраняясь от Милки. Глаза округлились, заблестели. – За кого меня принимаете? – Продолжая таращить глаза, махнул рукой и пошел к двери.
Доктор вышел следом. Брюнетка понимающе кивнула, глядя на меня, и нахмурилась:
– Ситуация, согласитесь, странная… Вы
Я наморщил лоб, будто припоминая. Закатил глаза к потолку.
– Какие-то записи, письма, может, рецепты… Передавал.
– Надо было составить опись, – укоризненно глянув на меня, сказала брюнетка. – Не нравится мне ваш коллега. Уж не намеренно ли он пытается представить вас умалишенным?.. Скажите, мог он подговорить Стоценко?
– Подговорить? – удивился я. – Очень сомнительно.
– Однако факты говорят об обратном. Ведь доктора считают его нормальным… Стоценко доказывает, что был ангелом, разговаривал с лешими, видел русалок, какого-то Черного. Симулирует?.. Если они похитили даже десяток писем… Они стоят дорого. Чрезвычайно дорого… Олигофреничка-то ваша – нет ее. Пропала.
– Наверное, уехала, сбежала от позора. Слыхали историю с фотографиями? – спросил я.
– «Посох» занимается этим делом… Архелая в пансионате. Старушка призналась, что усыпила вас, дав травного настоя, способствующего появлению «прозрачных» снов. Состав не назвала. А будить не разрешала. Сказала: придет время – сам проснется. С ней проще. Она смеялась над рассказами Стоценко. Интересная бабушка. Доктора так и не смогли определить ее возраст.
– Вы бы поторопились с квартирой для него, – встряла Милка.
– Будет квартира. Будет… И скоро. Только вот уговорите своего любимого, чтоб старательство не бросал. Мы его на заграницу ориентировать решили. Хотите путешествовать? – Брюнетка тронула Милку за локоток и, не дожидаясь ответа, шагнула к двери. – Загляните на неделе в отдел, – сказала она мне и, попрощавшись, ушла, оставив дверь открытой.
Послышался злой голос Еремеева. «Это не смешно! Вы обязаны его обследовать!» – кричал он. «Но не могу же я силой затолкать его в лечебницу», – слышался голос доктора. Брюнетка что-то сказала, и они, громко топоча, стали спускаться вниз по лестнице.
Тесть запер входную дверь и увлек меня на кухню. Милка за нами.
– Самое время водочки выпить… Грамм пятьдесят. – Тесть сунулся в холодильник. – Пользительная вещь!
– Только с вами, – сказал я, научившись отказываться от выпивки, не обижая хозяина квартиры.
– Если бы не язва! – Он вздохнул, доставая бутылку.
– Да хватит тебе! – воскликнула Милка. – Надоело! Скажи, что бросил. – Она повернулась ко мне: – Как ты переехал, ни капельки не принимает. Мать свечку в церкви поставила.
– «Свечку», – передразнил отец, убирая бутылку в холодильник. Достал банку с огурцами. – Раскудахталась!.. Чего чернявая от тебя хочет? – спросил у меня, хрупая вынутым из банки огурчиком. – Профсоюзная деятельница?
– Уверяла, что русалок и леших в природе не существует. – Я обнял Милку.
– Леших?.. Не знаю. – Тесть протянул нам по огурцу. – А вот домового видел. – Он положил недоеденный огурец на подоконник. – Ma-аленький такой, – растопырил пальцы и
Милка толкнула меня локотком и потащила с кухни.
– Это ты маме расскажи, – сказала она, остановившись в дверях. – Ты ведь года два тому назад цветы рвал с пододеяльника. Забыл?.. И чего ты ночью по холодильнику шаришь! Чего ты ее нюхаешь? Бросил, так и не нюхай. Домовой ему привиделся.
– Нет, серьезно, Люд… Прямо вот здесь, у холодильника, маленький такой. Как, говорю, звать? «Стеша», – отвечает. А у меня аж в голове зазвенело. Отчего у домового имя женское?
Мы с Милкой переглянулись.
– Язык у тебя зазвенел. – Она захлопнула дверь.
Дня через два я зашел к брюнетке и подписал необходимые бумаги. Пока меня больше не трогают».
13
Скажу честно, мне уже приходилось читать повести начинающих, как и я сам, литераторов, но такого, написанного от первого лица… Лешие, кикиморы с птичьими ногами, демоны, гномы – и все они разговаривали, что-то делали. Наверное, стоило бы раскритиковать автора, чтоб напрочь отбить охоту писать скучные романы. Правя рукопись, я стал поглавно записывать в школьной тетради свои замечания. Но вскоре бросил это занятие – просто сил не хватало одолеть роман до конца. И все же я, борясь с зевотой, сделал все, что мог, честно, как мне казалось, отработав излеченный насморк… Гном подарил Полякову бочонок: не тот ли самый бочонок стоял в его кабинете у окна? А коготь?.. Ведь насморк перестал мучить меня, едва я выпил настоянной на когте воды. Значит, я должен уверовать в написанное Поляковым?
Чтобы долго не ломать голову, сходил в поликлинику, сделал рентгеновский снимок своего черепа и отнес его к врачу. Доктор, подняв брови, пожал плечами: «Ничего не понимаю… Вы уверены, что это ваш черепок?»
Какие, к лешему, шутки! Еще раз перечитал рукопись Полякова и поехал в Ленинград – посоветовал один хороший знакомый – к специалисту, готовому по таксе – десять рублей – ответить на любой вопрос.
Он встретил меня улыбаясь. Насадил квитанцию, даже не глянув на нее: может, я всего рубль заплатил. Улыбчивый… А чего ему грустить, когда он сам себе кооператив и директор – в одном лице?
– Попил водицы, говоришь, и гайморит исчез. – Он смотрел на меня и теребил вспухшую мочку своего уха. – У врача, значит, был. Понятно… Тебе надо срочно обратиться в «Посох». Но не торопись подписывать какие-либо бумаги. Этих миллионеров можно раскрутить на приличную сумму. Если потребуется консультация, милости прошу. – Он многозначительно постучал по циферблату стоящих на столе часов: – Извини, приятель.
«Какой ты мне приятель! – подумал я, злясь и жалея пропавшие деньги. – Эдак и я могу. Советы давать за такие-то деньги!..» Но мне не удалось встретиться с представителями столь знаменитой фирмы. Правда, я пытался не очень настойчиво… Купил рекламный буклет, в котором рассказывалось о «Посохе» и его роли в создании новейших фармацевтических средств. Здесь были и фамилии наиболее удачливых старателей, но нужной мне, увы, не обнаружил. Около часа стоял в телефонной будке и беспрерывно крутил диск номеронабирателя. Попал-таки в бухгалтерию «Посоха».