Тран: Создатель чудовищ
Шрифт:
Он, единственный во всем городе, понимал внутреннюю суть своих машин в городе и в мире. Гласиан был величайшим механиком, автором самых лучших изобретений Империи. Именно его установка была в десять раз мощнее, в сто раз эффективнее, в четыре раза компактнее подобного устройства в Шиве. Гласиан, как никто, чувствовал машины, а они, в свою очередь, отвечали ему благодарностью и оказались единственными, кто понимал его по-настоящему.
— Нет! Нет! Ты... гнойный струп! — Гласиан шлепнул гоблина по затылку. — Продуйте шахты пять и девять, а не четыре и семь! Вы что, хотите взорвать все производство?! Вы хотите стереть Халцион с лица
— Продуть пятую и восьмую, — повторил гоблин, загибая пальцы.
— Не пятую и восьмую, а пятую и девятую! Не ошибись, пересчитывая пальцы! — прорычал изобретатель и снова похлопал рабочего по затылку.
Из-за общения вот с такими тупыми существами Гласиан и поседел раньше времени. Ему исполнилось сорок, а выглядел он на все пятьдесят пять.
— Пошел! Убирайся отсюда! Я все сделаю сам! Пошел! И иди не останавливаясь, пока не дойдешь до Пещер Проклятых! Пусть они зажарят тебя на вертеле. Им ты принесешь больше пользы, чем мне!
Почти все, в досаде сказанное Гласианом, было неправдой. Как в Шиве, так и в Халционе, магическое производство создавалось с расчетом на то, что машинами и механизмами будут управлять именно гоблины. Здесь, внизу, под вулканом, в тесных коридорах установки передвигаться можно было только ползком. В создании этого производства принимало участие много изобретателей, но никто из транов не желал работать в темном пекле, постоянно рискуя быть отброшенным взрывом прямо в топку. Обыватели Халциона никогда бы не согласились спуститься сюда из своего лучезарного, роскошного рая, несмотря на то что их райская жизнь обеспечивалась бесперебойной работой этой самой адской машины.
В свою очередь, узники из Пещер Проклятых тоже не могли подняться наверх, чтобы обслуживать установку. Только гоблины испытывали некое влечение, возможно даже сродство, с темными, подземными пространствами. Только они могли сработаться с мрачным, угрюмым Гласианом, ведь даже его ученики недолюбливали своего учителя. Поэтому он и предпочитал компанию гоблинов.
Главный изобретатель осторожно прошел мимо раскаленных паровых труб, забранных частыми решетками, и приблизился к пульту управления одного из технологических циклов, чтобы проверить показания приборов. Над закопченным стеклом слабо мерцал язычок пламени. Гласиан снял с ближайшего крюка засаленную ветошь и стер с измерительного прибора жирную копоть. Сверяя уровни, он уменьшил давление в шахтах пять и девять, выровняв показания в прямую линию.
— Эти малявки постоянно теряют штифты под машинами. — В тоннеле послышалось тяжелое громыхание. — Ну вот, пожалуйста.
Гласиан направился туда, откуда доносился гул. Он знал каждый контур этого огромного механизма. Прежде чем остальные увидели все сооружение, он выносил его схему в своей голове. Гласиан вообще всегда мыслил планами и схемами, как остальные мыслят словами. Его мозг работал таким образом, что на вдохе у него могла зародиться общая идея нового двигателя, которая успевала пройти детальную мысленную проработку еще до того, как он выдыхал. Его руки не успевали за головой: он не умел достаточно быстро выразить свои идеи на бумаге. Еще больше его задерживали люди. Одна треть его проектов не могла быть реализована из-за отсутствия денег, вторая из-за отсутствия желания их реализовывать, а последнюю ожидала следующая участь: краткий момент блестящего вдохновения и долгое десятилетие напряженного строительства, в котором принимали участие тысячи
Между тем Гласиан вступил в длинный коридор. Держась правой стороны, он шагал вдоль металлического желоба, прямо к камере, где происходила зарядка силовых камней. Вскоре должен был открыться чудесный вид. Сквозь темноту, приглушенно и элегантно переливаясь бесчисленными бликами, проступали очертания идеально гладкой кристаллической сферы. Гигантский монокристалл хрусталя имел двадцать футов в диаметре и весил более ста тонн. Гласиан никогда не делал замеров, он знал это интуитивно. Он редко думал о фактах, когда видел, как огромные шары катятся в камеру зарядки кристаллов. В такие минуты его целиком захватывало зрелище нереальной красоты. Машины и механизмы — вот что связывалось в сознании изобретателя с понятием «красота».
В камере суетились вездесущие гоблины. Они подпихивали под сферу деревянные шесты, чтобы замедлять или ускорять движение кристалла. Гласиан мог бы обеспечить рабочих специальными инструментами, но дерево было достаточно мягким материалом, чтобы не оцарапать хрусталь. В отличие от грубых пальцев гоблинов.
— Прочь с дороги! — закричал Гласиан, отрывая одного из коротышек от шеста, которым тот орудовал. — Эй! Поосторожнее со своими когтями, ты, маленький вонючий таракан! Или ты хочешь, чтобы эта штуковина прокатилась по тебе?
Гласиан строго-настрого запретил работникам находиться под кристаллом. Тем не менее каждый месяц кто-нибудь из гоблинов погибал, а его зубы и кости оставляли царапины на поверхности безупречно гладкой сферы. Гласиан мечтал создать зелье, которое бы размягчало зубы и кости гоблинов, делая невозможным нанесение такого урона его производству, но со времен гражданской войны, черная магия была запрещена.
— Отпусти шест! — приказал он. — Когда сфера перекатится через это место, на ней останутся царапины или появятся осколки.
Пол в тоннеле едва заметно подрагивал, когда огромный шар медленно катился по желобу, а человек и чудовище стояли плечом к плечу, наблюдая за ним. Высота кристалла превосходила человеческий рост в три с половиной раза.
— Одна сфера, которая расколется на тысячу заряженных кристалликов. Подумать только, тысячи лампочек вспыхнут в один момент! — Гласиан улыбнулся и покачал головой: разве можно сравнить его детище с тем, что работает сейчас в Шиве, где получают всего сто силовых камней в месяц!
Стоящий рядом гоблин издал звук, похожий на мяуканье.
— Ау-у! Посмотри только на это! Ау-у! Черт возьми!
— Что такое? — спросил Гласиан. — О чем ты?
— Только взгляни на мой шест! — Полоска пыли отмечала то место, где только что прокатилась сфера.
Гласиан оттолкнул гоблина:
— Болван! Мимо тебя только что прокатился бесценный бриллиант, но все, что ты разглядел, это след пыли.
— Черт бы меня подрал, — согласился гоблин.
Изобретатель покачал головой. Гоблины были чуть менее тонкими и восприимчивыми к красоте, чем большинство обывателей Халциона. Если бы не тяжелые машины Гласиана, его адское производство и его несравненные любимцы — силовые камни, в городе, наверху, не было бы ни одного предмета роскоши. Кристалл, который только что прокатили перед ним гоблины, был предназначен для того, чтобы поддерживать основание Храма Транов, самое высокое и самое необыкновенное строение во всем городе.