Трагедии
Шрифт:
Пускай добра не ждет! Ведь материнская
Кровь пролилась, увы!
Ее не соберешь: земля впитала.
Пятая Эриния
Взамен я у тебя, живого, высосу
Густой и красный сок. Из жил твоих
Я досыта напьюсь напитком страшным.
Шестая Эриния
Иссохнув, ты сойдешь под
Чтоб болью заплатить за боль.
Седьмая Эриния
Увидишь там, что всех, кто оскорбил богов,
270Кто к гостю был недобр
Или родителей своих обидел,
Заслуженный встречает приговор.
Восьмая Эриния
Судья великий под землей живет —
Аид. Скрижалей памяти его
Никак дела людские не минуют.
Орест
Научен я несчастьями. Где речь вести,
А где молчать уместней и пристойнее —
Я знаю хорошо. Здесь говорить решил,
Покорен воле мудрого наставника.
280Кровь на руках моих уснула, высохла.
Вины поблекли пятна. Мой позор избыт.
А был он свеж, когда пред храмом Фебовым
Кровь матери я кровью отмывал свиной.
Не перечислить всех, кому общение
Со мной с тех пор сходило безнаказанно:
Мы старимся — и время очищает все.
И вот сейчас устами благочестными
Тебя, Афина, этих мест владычицу,
Зову на помощь. Без войны афиняне
290Во мне, в моей стране, в народе Аргоса
Союзников и вправду навсегда найдут.
В Ливийском ли краю, вблизи Тритоновых
Родимых струй величественно шествуешь
Друзьям на благо или, как военный вождь,
Флегрейский дол обозреваешь, гордая, —
Богам и дальний слышен зов, — явись ко мне
Заступницей моей, моим спасением. 189
Предводительница хора
Ни сила Аполлона, ни Афины мощь
300Спасти тебя не смогут. Всеми брошенный,
Бесславно сгинешь, не узнавши радости.
Эй, жалкий призрак бледный, пища демонов,
Молчишь, не споришь? На слова плюешь мои,
Хоть для меня откормлен, предназначен мне?
Живой ты жертвой будешь, не заколотой.
Так цепеней же в страхе, нашей песне вняв.
Заведем хоровод! Наступила пора!
Мы ужасную, страшную песню начнем,
Мы расскажем о власти своей роковой
310Над
Справедливыми судьями быть мы хотим:
Тот, чьи руки чисты,
Чья душа не запятнана мерзкой виной,
Пусть живет беспечально. Вовеки его
Наш губительный гнев,
Наша ярость святая не тронет.
Но когда человек, вот как этот беглец,
Прячет руки, преступно пролившие кровь,
Мы правдивым свидетельством тем, кто погиб,
320Пособим и с убийцы за боль мертвецов
Полной мерой потребуем платы.
Хор пляшет вокруг Ореста.
Хор
Строфа 1
Мать моя, царица Ночь!
Рождена я на беду
И умершим и живым.
Нас унизил сын Лето,
Труса жалкого укрыв.
Ведь беглец, убивший мать,
Нам принадлежит по праву.
Он обречен. Выхода нет.
330Дух сокрушит, разум убьет,
Ум помутит, душу изъест,
Высушит мозг, сердце скует
Чуждый струнам гневный напев.
Черная песнь Эриний.
Антистрофа 1
Эту долю для меня
Мойра строгая спряла.
Кто из смертных осквернен
Страшным делом рук своих,
Я преследую того
340До Аида. Но и смерть
Не спасет его от кары.
Он обречен. Выхода нет.
Дух сокрушит, разум убьет,
Ум помутит, душу изъест,
Высушит мозг, сердце скует
Чуждый струнам гневный напев,
Черная песнь Эриний.
Строфа 2
Нам от рожденья судила судьба
350Править вдали от бессмертных нелегкую службу:
Нет меж богов соучастников наших пиров.
Праздничный шум, красота белоснежных нарядов
Не про меня. Ибо выпал мне жребий иной:
Дом я гублю, если вражду
Вскормит, семье гибель неся.
Пусть он могуч — в прах обратим!
Свежая кровь к мести зовет,
Кровь не дает покоя.
Антистрофа 2
360Долг наш — богов от заботы такой,
Жалобы мертвых и вопли услышав, избавить.
Ах, не богам же в обиды умерших вникать!
Зевс никогда к своему не допустит престолу
Племя убийц, оскверненное кровью людской.
Дом я гублю, если вражду
Вскормит, семье гибель неся.
Пусть он могуч — в прах обратим!
Свежая кровь к мести зовет,
Кровь не дает покоя.