Трагедии. Сонеты

Шекспир Уильям

Капулетти, леди Капулетти, Парис и монах уходят.

Первый музыкант. Значит, трубы в футляры и по домам?

Кормилица

Да, по домам, сердечный, по домам. Тут не до вас. Смотри, какое горе!

(Уходит.)

Первый музыкант. Горе горем, а позвали — надо платить.

Входит Петр.

Петр. Музыканты, а музыканты, плясовую! Если хотите мне угодить, пожалуйста, плясовую.

Первый

музыкант. Почему плясовую?

Петр. Потому что у меня от горя сердце разрывается. Плясовую, пожалуйста! Что-нибудь позабористей. Распотешьте горемычного.

Первый музыкант. Никаких плясовых. Играть не велено.

Петр. Так вы не сыграете?

Первый музыкант. Нет.

Петр. Ну, так вы не то запоете!

Первый музыкант. Виноват, это как же?

Петр. А так, что я вам напомню ваше место, дудошная рвань!

Первый музыкант. Вы, как видно, сами забыли дорогу в официантскую.

Петр. В официантскую? Вот я такую официантскую распишу вам на спине, что куда там ваши ре-фа-ля!

Второй музыкант. Уберите кинжал! Благородные режутся только остротами.

Петр. Ах, вот вы как? Ну хорошо, держитесь! Я убью вас насмешками. Отвечайте:

«Когда в груди терзания и муки [23] И счастия несбыточного жаль, Лишь музыки серебряные звуки…» Почему «серебряные»? Почему «лишь музыки серебряные звуки»? А, Симон Телячья Струна?

Первый музыкант. Потому что у серебра приятный звук.

Петр. Превосходно! А твое мнение как, Гью Козлодер?

23

Когда в груди терзания и муки… — Эти стихи, принадлежащие поэту и драматургу Ричарду Эдвардсу, были, вероятно, текстом популярного в то время романса. Возможно, что в этой сцене скрыт направленный против легковесной поэзии полемический выпад со стороны Шекспира, который иронизирует над бессодержательным эпитетом «серебряные звуки».

Второй музыкант. Почему «серебряные»? Потому что за музыку платят серебром.

Петр. Превосходно! А ты что скажешь, Яшка Пищик?

Третий музыкант. Ей-богу, не знаю.

Петр. Виноват, виноват: я забыл, что ты певчий. Никто не угадал. «Лишь музыки серебряные звуки» — потому что за музыку не платят золотом.

«Лишь музыки серебряные звуки Снимают как рукой мою печаль».

(Уходит.)

Первый музыкант. Что за сверхъестественная бестия!

Второй музыкант. Плюнь на него, Джек! Пойдем в буфетную. Придут факельщики, пообедаем.

Уходят.

Акт пятый

Сцена первая

Мантуя. Улица.

Входит Ромео.

Ромео

Когда я вправе доверяться сну, Он обещает мне большую радость. Я возбужден и весел целый день. Какие-то живительные силы Меня как будто носят над землей. Я видел сон. Ко мне жена явилась, А я был мертв и, мертвый, наблюдал. И вдруг от жарких губ ее я ожил И был провозглашен царем земли. О,

как живит любовь на самом деле, Когда так оживляет мысль о ней!

Входит Балтазар в сапогах со шпорами.

А, Балтазар! С вестями из Вероны? От моего монаха писем нет? Ну, как жена? Что дома? Как Джульетта? Скажи скорее. Дело только в ней. И все в порядке, если ей не плохо.

Балтазар

В Джульетте суть. Джульетте хорошо. Ее останки в склепе Капулетти. Ее душа средь ангелов небес. Я видел погребение Джульетты И выехал вас тотчас известить. Помилуйте меня за эту новость, Я утаить от вас ее не смел.

Ромео

Что ты сказал? Я шлю вам вызов, звезды!.. Беги в мой дом. Бумаги и чернил! Достанем лошадей и выезжаем.

Балтазар

Не надо падать духом, господин. У вас горят глаза, и ваша бледность Добра не предвещает.

Ромео

Пустяки. Оставь меня и делай, что велели. Мне, значит, от монаха писем нет?

Балтазар

Нет, сударь!

Ромео

Все равно. Так отправляйся За лошадьми. Я скоро сам приду.

Балтазар уходит.

Джульетта, мы сегодня будем вместе. Обдумаю, как это совершить. Как ты изобретательно, несчастье! Аптекаря я вспомнил. Он живет Поблизости. На днях его я видел. Он травы разбирал. Худой старик, Весь отощавший от нужды, в лохмотьях. В аптеке черепаха, крокодил [24] И чучела иных морских уродов. Кругом на полках нищенский набор Горшечных черепков, пустых коробок, Веревочных обрывков, трав, семян И отсыревших розовых лепешек. Плачевный хлам, которому с трудом Придать старались видимость товара. Тогда же мысль мне в голову пришла: Когда б у вас нужда явилась в яде, Который запрещают продавать Законы Мантуи под страхом смерти, Несчастный этот вам его продаст. Как кстати я тогда о нем подумал! Сейчас он должен будет мне помочь. Вот, кажется, как раз его лачуга. Сегодня праздник, лавка заперта. Аптекарь! Эй, аптекарь!

24

В аптеке черепаха, крокодил… — Аптекари в Англии времен Шекспира украшали свои лавки чучелами черепах, крокодилов и других причудливых на вид животных, что придавало аптекам «таинственный» вид. Медицина была близка к знахарству.