Трафик
Шрифт:
– Я убью тебя, - сказала она, заметив Стаса, с угрюмым видом сидящего за столом, на котором лежал кусок обугленного пирога.
– Нож подать?
– Лучше веревку. Ну, давай, расскажи мне печальную историю, как тебе удалось сотворить это, - пальцем указала на пирог.
– Это?
– словно камнем, он постучал им по столу.
– С третьего раза я приготовил идеальное тесто. Поставил его в духовку и…
– и…?
– … и решил вздремнуть.
– Гениально!
– хохотнула Лера.
Стас поджал губы, сдерживая смех.
– Я все исправлю, - упрямо произнес он.
– Ну уж,
– На сегодня хватит.
– Да брось, - фыркнул он.
– У меня почти получилось. Дай мне часик, и попробуешь лучшую шарлотку в своей жизни.
– А если нет?
– А если нет… - он задумчиво почесал затылок.
– Придумай сама.
– Ты больше никогда не подойдешь к этой плите.
– По рукам, - беспечно пожал плечами Стас.
Лера довольно улыбнулась, решив, что спасла не только свою плиту, но и всю кухню.
Стас с собранным видом открыл кулинарную книгу. Закатав рукава рубашки, он надел розовый фартук и взялся за работу.
– Ты первый мужчина, который готовит на моей кухне, - сказала Лера, с интересом наблюдая за его слаженными движениями. Стас знал, что делает, и надо признать, делал это хорошо.
– Не скажу, что мне по душе это занятие. Я люблю рыбалку, охоту, и никогда не берусь за женскую работу.
Улучив момент, когда он отвернулся, Лера макнула палец в тесто и облизал его языком.
Стас поставил на стол очищенные яблоки. Недовольно нахмурился, взглянув на нее, и пальцем вытер с ее подбородка каплю теста.
– Не делай так.
– Почему?
– удивилась Лера.
– Вкусно, Стас.
– В тесте сырые яйца.
Она спорить не стала.
Пирог отправился в духовку, и вскоре кухню наполнил аромат выпечки.
– Я выиграл, - подмигнул Лере Стас, положив на ее тарелку кусок идеальной шарлотки.
– Да, тебе удалось меня удивить, - пробубнила она с набитым ртом.
– Я подал на развод, - сказал он, вмиг принимая серьезный вид.
– Как и обещал.
– А твоя жена согласна?
– Мила в центре психологической помощи. Она не в состоянии сейчас услышать о моем решении. У нее серьезные проблемы.
– Ты запихнул жену в психушку?
– подавилась куском пирога Лера.
– Этот центр не психушка. Лер, не смотри на меня, как на чудовище. У меня не осталось другого выхода. Мила не смогла справиться с горем, и чтобы уберечь ее от себя самой, мне пришлось обратиться за врачебной помощью.
– Когда ты собираешься рассказать ей о разводе? Как только ей станет лучше? Стас, ты не подумал, что добьешь ее этой новостью?
– Ей не становится лучше. Сегодня звонил ее лечащий врач и настоятельно рекомендовал мне перевести Милу в психиатрическую клинику. И я согласился.
– Почему? Они не справляются?
– Да. Возникли серьезные опасения за ее жизнь. У нее обострились фобии. Она намеренно вызывает рвоту, чтобы избавиться от лекарств, которые ей дают. А вчера она расцарапала себе лицо и шею до такой степени, что пришлось зашивать.
– Это ужасно, - поморщилась Лера, представив окровавленную, измученную от отчаяния женщину.
– Ты навещал ее?
– Один раз. И то видел Милу издалека. На время терапии мое присутствие нежелательно, как и любое другое напоминание о смерти Ренаты.
–
– спросила Лера, вспомнив, что на эту тему они не говорили уже очень давно. Словно он забыл о том, что потерял дочь.
– Я не справился, но пытаюсь. Пока ты рядом, мне удается на время забывать о том, что случилось. Но как только я остаюсь один, то разумом снова возвращаюсь в тот день, когда ее потерял. Давай не будем говорить об этом хотя бы здесь?
– попросил он, мягко касаясь ее руки.
– Пусть твой дом останется для меня тем местом, где я могу отпустить прошлое и временно не вспоминать о нем.
Лера видела в его словах другой смысл. Стас в привычной манере пытается решить свои проблемы самостоятельно.
– Ладно, я не настаиваю, - вздохнув, ответила она.
Закончив с ужином, он расположился на диване с ноутбуком, а Лера убрала беспорядок на кухне. Она слышала мужской голос, доносящийся из зала и никак не могла отделаться от непривычных ощущений присутствия мужчины. Стас и раньше оставался у нее, но теперь не было той враждебности, которую она испытывала к нему прежде.
– Ты дочитала до конца?
– он вошел на кухню, держа в руке папку.
– Не успела. Нужно вдумчиво читать, а у меня голова забита работой.
– Идем, я сам расскажу.
Лера вытерла мокрые руки и прихватив со стола яблоко, пошла за ним в спальню. Она раскрыла папку, удобно устроившись на кровати.
– Колтухин развелся два года назад, но не по своему желанию. Жена настояла на разводе. Причины оба называют разные. Не суть, но важно: муж руки не распускал, не пил и никак не проявлял склонность к насилию. Что более важно, Колтухин боролся за то, чтобы его пятилетняя дочь осталась жить с ним. Платил алименты, назначенные судом, но несколько раз обжаловал приговор, по которому дочь должна была проживать с матерью.
– Зачем?
– спросила Лера.
– Обычно мужчины после развода забывают про детей.
– Нет, - возразил Стас.
– Такое часто происходит, когда муж уверен, что сможет дать ребенку все, что потребуется. Я бы поступил точно так же. Но у Колтухина не было возможности обеспечить дочь необходимым, поэтому суд был на стороне матери. И правильно, я считаю.
– Тогда почему он не смирился с решением суда?
– Не знаю. Я не лезу в душу клиенту, мне достаточно фактов, указывающих на его невиновность. Третьего сентября Колтухина задержали на работе и предъявили обвинение о похищении бывшей жены и покушении на ее жизнь. Ее нашли избитую в его комнате. А уже на следующий день он дал признательные показания. Колтухин - дурак, им и помрет. Но этого преступления он не совершал. Первые показания свидетелей, записанные третьего сентября подтверждают это. После они несколько раз менялись, становились более удобными для следствия. Но я пообщался с соседями и узнал правду. Они не слышали ни криков, ни ссор из квартиры Колтухина. Консьержка общежития видела, как жена пришла сама и прятала лицо шарфом. И также видела, что Колтухин ушел на работу за полчаса до ее визита. Его коллеги подтвердили, что он был в привычном состоянии, спокоен и не возбужден. На руках его нет следов, которые могли указать на то, что он нанес побои жене. Сбитые костяшки, например.