Трафик
Шрифт:
– Как это понимать?!
– оставив дверь открытой нараспашку, мужчина в несколько размашистых шагов оказался возле Леры и схватил ее за руку. Чашка выскользнула из пальцев, рассыпалась осколками по полу.
– Что за демонстрацию ты устроила?
– Станислав Викторович, вы о чем?
– она попыталась освободить руку, но он лишь сильнее сжал пальцы на ее запястье.
– Отпустите меня!
Он нервно выдохнул и потащил ее на улицу, завернул за угол дома. Остановившись около окна, Лера поняла, в чем причина гнева мужчины. На земле сидел алабай и с упоением доедал палку сыровяленной колбасы.
Лера досадливо поморщилась и посмотрела на Станислава Викторовича. Ну почему он приехал сегодня? Она ждала его приезда завтра утром и была уверена, что пес успеет съесть все до последней крошки.
– Я покормила собаку. Почему вы злитесь?
– она твердо смотрела на его суровое лицо снизу вверх.
– Я купил еду тебе, а не собаке!
– повысил голос Станислав Викторович, уверенно наступая и заставляя ее отступить на шаг назад, упереться спиной в деревянную стену дома.
– Ты назло мне это сделала, да?
Лера насупилась и отвернулась. Да, назло. Ну и что?
– Что за ребячество, Лера?
– встряхнул ее за плечи Станислав Викторович.
– Посмотри на меня!
– Она нехотя подняла голову.
– Хочешь голодать, дело твое. Но не жди, что я буду потакать твоим капризам и закрою глаза на глупые выходки.
– Да, пожалуйста, - оттолкнула его Лера.
– Забирайте собаку, Станислав Викторович и не приезжайте больше. Я не буду есть, пока вы не отпустите меня, понятно?
Шмыгнув носом, она забежала в дом, и приоткрыв окно, запустила в мужчину нетронутую пачку печенья, булку хлеба и банку с кофе. Пусть подавится! Станислав Викторович увернулся от летевших в него продуктов и подошел к окну.
– Это все?
– спросил, прожигая взбешенным взглядом. Лера ответила ему тем же и потянулась к висящей на стене кастрюле.
Через секунду она со звоном покатилась по земле, напугав встревоженного пса.
Станислав Викторович поднял кастрюлю, отошел на приличное расстояние от дома и воткнув ее в землю дном кверху, уселся на нее, как на пенек, и закурил сигарету.
Из окна полетела кухонная утварь, мимо распахнутой двери с грохотом пронесся чемодан и походная плита.
Запыхавшись, Лера обвела взглядом домик. Из вещей Станислава Викторовича тут осталась только буржуйка, стол, стулья и кровать.
Мужчина тем временем поднялся и, обогнув домик, запер дверь и вернулся к окну.
– Ты закончила?
– деловито поинтересовался.
– Катитесь к черту, - кивнула Лера. Вспомнив про порножурналы, лежащие под подушкой, она достала их и швырнула ему в лицо.
– И журналы свои забирайте! На пенсии полистаете.
Брови мужчины поползли вверх, а лицо приняло удивленное выражение. Он наклонился, поднял их и бегло пролистнул, а затем отбросил в сторону. В руке его мелькнул молоток, в глазах горела пугающая решимость, и Лера насторожилась.
– Что вы делаете?
– спросила, подойдя поближе к окну.
– Склеп, - процедил Станислав Викторович, и приложив к оконной раме плоскую доску, вбил первый гвоздь.
– Вы серьезно?
Стук молотка бил по нервам, с той же точностью, с которой входили гвозди в твердую древесину.
Мужчина поднял на Леру тяжелый взгляд и молча взялся за вторую
– Ну, перестаньте, - постучала кулаком по стеклу.
– Я погорячилась, признаю. Но и вы не должны были кричать на меня, Станислав Викторович!
К оконной раме плотно прижалась третья, последняя доска. Монотонный стук молотка стих, а возле двери раздались шаги. Надеясь, что он войдет в дома, Лера поспешила навстречу.
Дверь тряхнуло, она заскрипела, едва уловимо прогнулась внутрь, словно с обратной стороны на нее надавила подпора. Лера забарабанила кулаками по деревянному полотну и закричала:
– Станислав Викторович! Станислав Викторович, не надо, пожалуйста! Откройте дверь, и я извинюсь перед вами.
И тишина в ответ. Лера постояла у порога, слушая треск дров в буржуйке, а потом бросилась к окну и позвала собаку. Гектор, кажется. Тишина. Ни тоскливого скуления, ни приглушенного предостерегающего рычания. Лера интуитивно почувствовала, что пса нет возле дома, как и его хозяина.
Она села на кровать, ошарашенно уставившись в пустоту. Склеп. Да, теперь дом был похож именно на склеп. Темное место, пустое.
Щеки горели огнем от стыда, и Лера накрыла их ладонями. Она устроила безобразную сцену, вместо того, чтобы попросить прощения, хоть и не чувствовала себя виноватой. Надо было извиниться, наступить разок на горло собственной гордости. Не умерла бы. Она не хотела ссоры, не хотела злить мужчину понапрасну, но так получилось.
Упав лицом в подушку, Лера разревелась.
Станислав Викторович обязательно вернется. Она чувствовала это, как и то, что не пройдет и суток, и он приедет с пакетами в руках и произнесет зануднейшую речь о том, как она должна себя вести. И не сомневалась, что в наказание мужчина продлит срок ее заточения.
Лера перевернулась на спину и уставилась в потолок. Мысли ее вернулись к женщине, вместо которой она отсидела срок за распространение наркотиков. Картинка не складывалась в голове, как бы она ее не крутила. Станислав Викторович - состоятельный мужчина, связанный с влиятельной группировкой, и не смог защитить в суде свою жену? Как он допустил, что она оказалась замешана в торговле наркотиками? Было в этой истории что-то нереальное, фальшивое, и Лера испытала невольный порыв докопаться до правды. А еще ей хотелось взглянуть на эту женщину. Какая она, жена Станислава Викторовича и почему хочет с ним развестись? Лера понимала, что может здорово ей в этом помочь - всего лишь рассказать, сколько ночей она провела в охотничьем домике ее мужа. Но поступить так она не могла - совестно.
Лера провалялась в постели до вечера, мучаясь от голода и скуки. Уже наступила ночь, когда она попробовала отпереть дверь. Деревянное полотно, хоть и скрипело, держалось стойко и не поддалось даже сильным ударам ноги. С окном же и вовсе ничего не вышло - едва она попыталась руками выломать прибитые к раме доски, как в кожу вонзились с десяток заноз. Но она не расстроилась, потому что большого энтузиазма к побегу не испытывала и верила, что Станислав Викторович не оставит ее одну надолго. Просидев за пустым столом до глубокой ночи, она с грустью слушала как завывает ветер в лесу.