Траектория
Шрифт:
— Это точно,— поддакивает Дементьич.— Остроконечный был человек. Хохлова-то к Жижину подсобником приставили, так у них одна ругань пошла. Жижин ведь до выпивки охочий. Алексей Иванович возьми да прорабу и выскажи это. А тот как смотрел сквозь пальцы, так и продолжает. Хохлов пригрозил, что на обоих докладную напишет. Тут еще больше кутерьма разгорелась. Жижин в отместку совсем его заездил.
Вспоминаю предложение Бабарыкина «сделать» кафель я интересуюсь:
— Тимофей Дементьевич, кафель никто из рабочих не продает?
Да как вам сказать...— мнется он.— Я лично не видел, но рядок-другой в квартирах не докладывают. Правда, плиточники
— Дербеко об этом знает?
— Кому же знать, как не ему? Ругался, бывало, да толку... Но сильно шум не поднимал: зачем, чтобы в управлении знали? Он у нас со всеми ладить любит. Только с Хохловым никак мир не брал. Кому понравится, когда правдой в морду тычут? — усмехается Данилов, потом серьезнеет.— Товарищ следователь, вы правильно поймите: не хочу я сказать, что Дербеко или Жижин столкнули Алексея Ивановича. Не было у них такой уж сильной злобы. Ругаться — одно, а человека жизни лишить…
Неизвестно кого спрашиваю:
— Значит, несчастный случай?..
— Это самое вероятное, — подтверждает Зайцев. — У Хохлова была сильная близорукость, вгорячах мог и оступиться... Когда мы на стройку пришли, Дербеко сказал, что надо пройти медосмотр. а сам так и не отпустил в поликлинику. Работы было много. Как только Хохлов упал, сразу к врачам погнали и за технику безопасности заставили расписаться.
— Разве Дербеко не проводил с вами инструктаж?
— Инструктаж? — искренне удивляется Зайцев.— Сказал, чтобы не совались куда попало, мол, не младенцы, сами должны понимать. Только и всего...
С улицы слышится протяжный гудок автомобиля. Хотя это и не голос нашей «Волги», выглядываю в окно. Неподалеку стоит «уазик» с брезентовым верхом и нелепой надписью «Стройлаборатория».
— Начальника управления, Мизерова, машина,— подсказывает Данилов.
Из подъезда дома выходит Дербеко и спешит к «уазику».
5.
В моей комнате так тихо, что слышно, как отсчитывает время стоящий на кухне будильник. А время зимой тягучее, словно начинающий густеть мед. Особенно ощущаю это сейчас. Родители уехали по туристической путевке. Маршрут у них хороший, теплый: Баку — Тбилиси — Ереван. Мои любимый повез своих акселератов на зимние каникулы в Москву. И я осталась одна-одинешенька. Господи! Кто бы чайник на плиту поставил?! Нет, конечно, маме с папой надо отдохнуть, они так устают. Папа — за штурвалом аэробуса. Мама — от постоянного ожидания папы и от хлопот о своей, как она говорит, непутевой дочери, то есть обо мне. Понимаю, что и Толику не помешает поездка в Москву, хотя бы в качестве классного руководителя. Но все равно ужасно обидно, что осталась одна. И Маринка не звонит целых три дня, и Люська меня забыла, закрутилась со своим семейством. Читать я уже пробовала, телевизор включала, радио слушала. Что бы еще такого поделать? Скорее бы утро, да на работу. Несмотря на то, что еще нет и девяти, решаю лечь спать. Три бодрых звонка останавливают меня.
Привет, старуха! — с порога кричит Маринка.— Замерзла! Чаю хочу!
— Сколько я ругала подругу за эту дурацкую привычку — нажимать на звонок не меньше трех раз. Маринка неисправима. Она из тех людей, которые думают, будто во всех квартирах непременно включены стиральные машины, пылесос, телевизор, а хозяйка, напялив стереонаушники, сбивает миксером сметанный крем.
Но сейчас, поднятый Маринкой трезвон прозвучал для меня нежнее пастушьей свирели.
Прикрываю глаза. Хорошо, когда тепло, уютно и рядом близкий человек. Внезапно Маринка делает долгую паузу, заставляя меня насторожиться и открыть глаза.
— Толик звонил? — спрашивает она.
Пожимаю плечами.
— Может, и звонил. Меня ни дома, ни на работе не застать...
— Удивляюсь твоему долготерпению! — возмущенно говорит подруга.
В августе я совершила большую глупость. Но не говорить же об этом Маринке. Толик завел разговор о женитьбе, а я из-за своей дурацкой, никому не нужной гордости свела все к шутке.
Жди теперь, когда мой любимый еще раз переборет свою природную робость. А ведь уже двадцать семь...
Маринка смотрит с жалостью. Она почему-то считает, что уж ей-то не грозит остаться «синим чулком», а вот обо мне просто необходимо побеспокоиться.
— Хочешь, я Толику все выскажу?! — азартно предлагает она.— В конце концов это безобразие! Шесть лет водить девушку за нос! Нет, я этого так не оставлю! Сколько можно?! Вернется — все выскажу!
Маринка — настоящий борец за права женщин. Но перспектива выйти замуж под давлением общественности мне вовсе не улыбается. Отрицательно качаю головой. Это еще больше раззадоривает подругу.
— Даже не уговаривай! Специально поеду на вокзал!
Понимая, что компромиссы Маринку не устроят, говорю:
— Я сама... сделаю еще одно предложение.
— Правильно! — обрадованно восклицает она.— Налей-ка чаю.
Упрашиваю Маринку остаться ночевать, и к двум часам ночи мы успеваем обсудить почти половину волнующих нас проблем. .
6.
Женщина с шахматной ладьей на голове на этот раз встречает меня приветливее и сообщает, что начальник стройуправления должен вот-вот появиться. В приемную заглядывает искусственная блондинка в пушистой розовой кофте из японского мохера,— этакая синтетическая кошечка.
— Борис Васильевич у себя? Мне ходатайство подписать надо... Путевки в Горную Шорию обком профсоюза выделил...
— Оставьте, я передам,— величаво качнув высокой прической, роняет Семирамида.
— Когда дверь за пушистой блондинкой закрывается, спрашиваю:
— Председатель профкома?
— Не поймешь кто,— небрежно отзывается секретарь.— И инженер по технике безопасности, и ВОИРом командует, и профкомом.
Извинившись, выскакиваю из приемной. Розовая кофточка виднеется в конце коридора. Догоняю ее. .
— Мне сказали, что вы инженер по технике безопасности. А я — следователь прокуратуры. Расследую несчастный случай с Хохловым.
— Очень приятно,— неуверенно произносит блондинка и, открыв дверь, приглашает.— Проходите, пожалуйста.
К моему удивлению, она оказывается хозяйкой хотя и небольшого, но отдельного кабинетика.
— Что вам известно о несчастном случае? — спрашиваю я.
— Да собственно... Что и всем...
— И только?
— Ой, я так занята, столько работы... Но я выезжала на место с техническим инспектором.