Традиция и революция

Кришнамурти Джидду

Кришнамурти: Я спрашиваю: бывает ли какое-либо движение отдельным?

П.: Отдельным от чего?

Кришнамурти: Являются ли все виды движения однородными, подобно тому, как однородны все виды энергии, хотя мы можем делить их, дробить на части?

Движение едино; движение однородно. Мы разбили движение на движение сердца, на движения различных категорий; но вот мы спрашиваем, является ли движение сердца отдельным от движения ума? Существует ли движение сердца, отдельное от ума, принимая во внимание, что ум — это мозг? Не знаю,

смогу ли я выразить это в словах; ум, сердце, мозг — являются ли они единым целым? И вот из этого целого проистекает движение — движение, которое является единообразным. Но мы отделяем эмоции, чувства, преданность, нежность, сочувствие, энтузиазм от их противоположностей.

П.: Таких как зло, жестокость, тщеславие. Существует чистое интеллектуальное движение, которое является ни тем, ни другим; это техническое движение.

Кришнамурти: Разве техническое движение отлично от движения ума?

П.: По-моему, мысль имеет свою собственную технику. У нее своя движущая сила, своя причина существования, свое направление, своя скорость, с которой она действует, свои мотивы и своя энергия.

Слушатель Ф.: Вы не в состоянии измерить мысль. Не называйте это техникой.

Д.: Вибрации мысли были измерены. Техника означает нечто измеримое.

Кришнамурти: Мы только что сказали, что сочувствие, любовь, нежность, заботливость, внимательность и вежливость представляют собой одно движение. Противоположное движение идет в обратном направлении — это насилие и тому подобное. Есть движение ума, есть движение доброты, любви и сочувствия, и есть движение насилия. Таким образом, у нас имеются три движения. И наконец есть еще одно движение, которое утверждает, что вот это должно или не должно быть. Имеет ли такое утверждение что-либо общее с умственным движением?

Д.: Значит, кроме упомянутых трех, у нас есть еще движение координатора.

Кришнамурти: Сейчас у нас появилось четвертое движение — движение координатора. Движение доброты как движение сердца, затем движение бесчувственности, депрессии, вульгарности и тому подобное. Далее идет умственное, интеллектуальное движение, и наконец — движение координатора. Следовательно, у нас имеется четыре движения, и каждое из них имеет свои подразделения. Смотрите, как все усложняется, — каждое подразделение находится в противоречии со своей противоположностью. Так единое явление становится множественностью. Психологический организм приобрел десятки противоречий; это не просто душевные, интеллектуальные, эмоциональные движения и так далее. Существуют движения одной направленности и движения, противоречащие друг другу, движения множественности; существует и координатор, который старается распределить явления так, чтобы ему удобно было действовать.

Ф.: Разве нет особого механизма отбора, который улавливает отдельные факты и называет их мышлением, умом, сердцем и тому подобное? Не координатор ли это?

Кришнамурти: Координатор — тот, кто выбирает, объединяет, избирает, называйте это как хотите: все они находятся

в противоречии друг с другом.

Ф.: Почему они находятся в противоречии — потому что каждое из них является независимым движением?

Д.: Но в жизни человека они как будто противоречат друг другу.

Ф.: Однако каждое идет своим путем.

П.: Как говорит Ф., в любом данном пункте, если существует одно, то другого нет.

Ф.: Тогда не может быть и противоречия.

Кришнамурти: Когда существует одно, нет другого. Но координатор взвешивает то и другое: я хочу это и не хочу того.

Ф.: Таково движение жизни в целом.

П.: Мы начали с утверждения, что пока мы углубляемся в движение ума. Существует ли вообще движение сердца?

Б.: Не является ли это движение живительным? Не будет ли оно движением поддержки — то, что мы называем движением сердца? Разве оно не необходимо для того, чтобы движение мозга не оставалось бесплодным?

Д.: Мы вовсе не находимся в поле противоречия.

Кришнамурти: Противоречие не в том, что когда существует одно, нет другого; противоречие возникает тогда, когда координатор говорит: «Мне не хочется этого, а хочется того»; тогда-то и начинается противоречие, противопоставление в виде выбора.

А.: Если я исполнен ненависти и тому подобного, я не в состоянии сделать за пределы этого сознания и двух шагов. Вопрос в том, отлично ли движение сердца от движения ума? Обладает ли оно своими особенностями?

Кришнамурти: Это и говорит П. Есть движение ума, интеллектуальное, техническое движение; есть движение сердца; есть движение насилия. Затем существует несколько множественных движений, и координатор выбирает из них одно или два, чтобы поддерживать себя. Каков следующий вопрос?

П.: Параллельны ли друг другу эти движения? В конце концов они представляют собой то или другое движение.

Кришнамурти: Я в этом не уверен.

П.: Разве движение мозга в своей основе не таково, чтобы возбуждать эмоции?

А.: Можно не испытывать личной ненависти или гнева, читая, например, о Бенгалии, однако такое чтение вызывает определенные эмоции, и это — социальные реакции. Я ничего не предпринимаю по этому поводу, тогда как любовь, доброта обладают определенным качеством обогащения; здесь есть какая-то поддержка, которой не в состоянии дать ум.

Д.: Мы уже согласились с тем, что восприятие мозга есть мысль.

Кришнамурти: Давайте уточним смысл слов. Ответ на разного рода стимулы мы называем эмоцией.

Является ли восприятие эмоцией?

В чем состоит следующий вопрос? Вы спрашиваете о том, параллельны ли два движения с их подразделениями?

П.: Параллельные — значит отдельные, которые никогда не пересекаются, не соединяются.

Кришнамурти: Или в действительности они суть одно движение, а мы этого не знаем?