Тойво
Шрифт:
Так и произошло, Демескос под предлогом конфиденциальности предложил встретиться у него на вилле. Так Стоун, даже не меняя внешности, но купив щеголеватый приталенный пиджак, стал Алексом Миллером, иностранным политтехнологом и отправился вместе с Костасом на арендованном Форде в резиденцию Антониса Демескоса.
***
Первую половину пути к вилле Стоун и Костас проговаривали вслух возможные сценарии разговора. Ещё раз напомнили сами себе основные политические расклады Кипра, которые плотно изучали в последние дни. Имя руководителя партии, правительства, ключевых министров, доли партий в парламенте, высказывания оппозиционеров,
– До сих пор не могу привыкнуть к тому, что эти места скрыты под снегом. Тут ведь раньше было круглогодичное лето. А сейчас сезонность на Кипре выражена ярче, летом меня удивила обильная зелень. Она тут тоже была редкой в прежние времена, долины были покрыты выгоревшей от бесконечного солнца травой. Остров был вечно жёлтым, а теперь посменно, белый либо зелёный.
– Ты киприот? Не выдержал Стоун.
– Грек. Отрезал Костас и демонстративно уткнулся в навигатор, выискивая поворот с трассы на виллу Демескоса.
Вилла магната, как и положено, оказалась скрыта высоким забором. От въездных ворот до самой резиденции пришлось ещё некоторое время ехать по длинной оливковой аллее в компании охранника. На входе их не то чтобы обыскали, но изучили содержимое карманов металлоискателем. Демескос оказался невысоким круглолицым молодым человеком с чрезмерно чёрными волосами, вероятно крашеными. С ним был театрального вида лучезарный тип, который оказался Лео Паниотисом, то ли экологом, то ли меценатом. Его-то и нужно было вставить в списки руководящей партии на предстоящих выборах.
Разговор начал Костас. По согласованному плану он поприветствовал хозяина на греческом, представил Стоуна как привлеченного, известного в узких кругах, европейского политтехнолога Алекса Миллера, и умолк. Демескос легко перешёл на английский и пригласил их вглубь дома. Вчетвером они прошли и закрылись в просторной гостиной. Стоуна и Костаса усадили на двухместный диван, Демескос занял место напротив, Паниотис сбоку. По тому, как плотно их разместили, а главное по едва уловимому, но точно подмеченному судорожному обороту Демескоса на шкаф позади, Стоун сделал вывод, что хозяин намерен записать все переговоры на видео. Это, конечно не входило в планы фокстерьеров. Стоун деловито осмотрел шкаф за спиной Демескоса, предположил, где возможно скрыта камера и сказал откровенно:
– Господин Демескос, мы бы не хотели, чтобы наша встреча была записана на видео. Понимаете, даже для большинства местных политиков, особенно оппозиционных, моя работа на Кипре должна оставаться тайной. Если мы выстраиваем искренние отношения с вами, то это Он кивнул за спину Демескоса, наугад в сторону шкафа надо убрать.
– Господин Миллер, я даже не понимаю, о чём вы говорите, но давайте выйдем на террасу. Или вы сами хотите найти подходящую комнату в моём доме? Не очень учтиво ответил хозяин. Нависла пауза, в которой продолжал глупо улыбаться лишь Паниотис, будущий депутат.
– Терраса так терраса. Деловито, без попыток свести на шутку, согласился Стоун.
Пока перебирались на воздух, на смартфон пришло сообщение от Керима «Ок». То ли подтвердил, что вышел на связь, то ли одобрил идею
Первую долгую часть разговора Стоуну-Миллеру пришлось выдержать экзамен на право считаться авторитетным политтехнологом. Говорили о политической подоплёке, об электоральных предпочтениях, колебаниях рейтингов и каналах раскрутки. Идея с подсказками через смартфон очень выручила. Все оставшиеся в бюро сотрудники во главе с Керимом, сидя у компьютеров, слышали ход переговоров на громкой связи и были готовы любой момент найти нужную информацию, чтобы отправить сообщение с подсказкой.
Когда Паниотис внезапно спросил, с каким рекламным агентством работает штаб партии, и на какой адрес выслать свои самые удачные фотоснимки для билбордов Стоун серьёзно замешкался. Начал уходить с темы, внушать, что лучше сделать абсолютно новую фотосессию, а может вообще сделать упор на видеоролики. И даже уже почти всех убедил, но тут пришло беззвучное сообщение из бюро. Стоун продолжая разговор, прочитал правильный ответ и тут же авторитетно добавил:
– Впрочем, если ваши фотоснимки вышли удачно, то не стоит тратить время и деньги. Отправьте их на почту нашего копирайтера в агентстве «Афродита-медиа», по адресу Одос Климентос в Никосии, знаете же?
В некоторых моментах разговора выручал Костас. Он быстрее, чем нашли люди Керима, ответил на вопрос, на счета каких кипрских банков нужно будет переводить пожертвования для партии. Бегло произнёс какие-то названия, от которых собеседники уважительно закивали. Всё-таки он местный. Подумал Стоун. Постепенно дело дошло до спора по поводу места для человека Демескоса в списках партии на выборах. Торговались за попадание в первую десятку. Стоун и Костас всерьёз переубеждали, что в этой категории всё уже поделено между уважаемыми на Кипре людьми, народ не поймёт появления новичка в числе лидеров. Предлагали второй десяток, тоже гарантированно проходной, исходя из рейтингов партии. Паниотис обижался и доказывал свои таланты, значимость и тотальную лояльность партии до конца жизни. Демескос накидывал цену для попадания всё-таки в первую десятку. Паниотис тут же изображал на лице тотальную лояльность своему шефу. В общем, Стоуну стала надоедать эта клоунада, и он стал переводить разговор в нужное русло.
– Господин Демскос, ваши пожертвования, несомненно, нужны нашей партии, однако у нас есть к вам и другой интерес. Честно говоря, даже больший, чем деньги. Я говорю про русскую диаспору. Она самая многочисленная на Кипре, правительство даже подумывает о выделении национальной квоты в парламенте именно для русских. Но это в перспективе, а до той поры нам нужны голоса диаспоры на ближайших выборах.
Демескос разительно переменился в лице и вопросительно уставился на Стоуна.
– Не понимаю о чём вы, Миллер?
– На последних выборах русские не показали единого мнения в отношении партий и кандидатов. И вообще показали низкую явку. А нам нужно, чтобы у этой части электората проявилась более или менее единая позиция. Понятно близкая нам позиция. И чтобы активность русских на выборах была значительно выше. Ваш кандидат Паниотис тут вряд ли поможет, нам нужно, чтобы своё влияние на голоса русских оказали лично вы.
– Я не имею никакого отношения к русским! С чего вы это взяли? Да, некоторое время назад в моей корпорации часть менеджмента была русского происхождения. Но это абсолютно ленивые немотивированные люди, о которых я наконец-то избавился!