Тотем ночи
Шрифт:
Сергей нерешительно взял нож и пробормотал:
– Мог бы сказать, что я должен сделать это ради тебя, а то - из-за квартиры...
– Ведь это и называется дружбой, не так ли?
Выйдя из подъезда, Бирюк некоторое время бродил по двору, но осенью все деревья для него выглядели одинаково. В конце концов, он подошел к одному из них, которое вполне могло оказаться осиной, и принялся срезать ветку потолще. Выпитое давало о себе знать, отодвигая то, что ему предстояло сделать, в туманное прошлое. Нарисованная воображением картина была настолько
– Ну?
– спросил истребитель оборотней, когда Вовка снова открыл ему дверь.
– Ты готов?
– Я?!
– Ты должен помочь мне связать его.
– Связать?
– Агония там да и мало ли что... Кляп, чтобы не орал. Я, кстати, удивляюсь твоим соседям. Всю ночь вой, грохот, а они...
– Скажем так, привыкли, - Вовка принялся расстегивать ремень на брюках.
– Ты прав.
Об этом я как-то не подумал.
Сергей хотел было поинтересоваться, что бы приятель без него делал, но вовремя прикусил язык. Любой ответ будет далек от похвалы.
– Этого будет достаточно, - Довбня в спортивном трико вышел из ванной комнаты с ремнем в одной руке и мотком бельевых веревок в другой.
– Значит так. Мы отодвигаем все это и входим в комнату с первым лучом Солнца, - Бирюк передернул плечами.
– От всей души надеюсь, что твое сказочное предположение подтвердится...
– У нас нет другого выхода.
– Мне нравится это выражение - у нас. Как ты думаешь, не стоит ли нам для храбрости выпить по маленькой?
Вовка с сомнением посмотрел в окно, где горизонт уже начинал алеть.
– Чтобы руки не дрогнули, да?
– И руки тоже. Кстати, ты нашел молоток?
Довбня кивнул и протиснулся мимо заграждения на кухню. Чокнувшись, они выпили. Первый луч Солнца проник сквозь зарешеченное окно кухни и окрасил водку в решительный цвет.
– Пора, Бирюк.
– Сам знаю, - былая готовность вдруг покинула Сергея, словно ее никогда и не было.
Из подмышек противными улитками поползли холодные капли пота. Во рту пересохло и язык стал непослушным. "В таком состоянии сдаются в плен, подумал он, - а не устраивают поединок с трансформером, черт бы его побрал! И меня тоже... Идеальный выход из бредовой ситуации."
Вовка с грохотом отодвинул холодильник и взялся за буфет.
– Ты входишь первым, - предупредил он и вставил ключ в замочную скважину.
Сергей крепче сжал потными ладонями молоток и кол и облизал губы.
Замок щелкнул и он, зажмурясь, шагнул вперед. Логики в его поступке было не больше, чем мозгов у бабочки, но в данном случае его спасло правило - дуракам везет. Под ногами захрустел битый хрусталь и голос друга за спиной сказал:
– Что натворил, гад, а?
Бирюк открыл глаза и огляделся. В комнате царил совершеннейший разгром.
Разбитая вдребезги
Было довольно прохладно и чувствовался слабый запах зверинца. В центре комнаты, подтянув колени к подбородку, в позе зародыша лежал голый мужчина. Он не шевелился и вообще никак не реагировал на их вторжение.
– Скотина, - Вовка зло пнул его и принялся связывать ноги.
– Бери веревку и свяжи руки, а я потом ремнем пристегну его к батарее центрального отопления. Что я теперь хозяйке скажу?!
– Яйца за такое отрывать надо, - робко вякнул Сергей.
Все происходящее было абсолютно нереальным. Мужчина при свете дня выглядел не более живым, чем ночью в морге, и, если бы не жуткие звуки, которые он сам слышал всего полчаса назад, то ни за что не поверил бы в то, что перед ним не просто труп. На вид ему, благодаря нечесаным и длинным соломенным волосам да поросшему щетиной лицу, можно было бы дать лет тридцать.
– Хорошая мысль, но, к сожалению, этот метод себя вряд ли оправдает, Довбня затянул ремень на шее чужака.
– Приступай.
Сергей оседлал тело, дрожащей левой рукой установил кол и одним ударом с хрустом всадил его в грудную клетку. Тело под ним содрогнулось и издало душераздирающий стон.
– Идиот, ты что сделал?
– заорал Вовка.
– Я же говорил тебе, что кол нужно вбить прямо в сердце!
Бирюк обернулся и непонимающим взглядом посмотрел на него. В анатомии он разбирался еще слабее, чем в ботанике.
– Сердце - оно слева, понимаешь?
– уже спокойнее произнес Довбня. Попробуй еще раз.
– Всю жизнь путаю его с аппендицитом, - покаялся, несмело улыбаясь, Сергей.
Он выдернул кол и установил его под левым соском трансформера, булькающего пробитым легким. Яркая кровь хлынула из рваной дыры и потекла на живот, где он сидел. Е? было много, очень много и слишком яркой. Голова закружилась, перед глазами замелькали разноцветные круги. Из-за этого второй удар не удался. Остро заточенный конец деревяшки лишь скользнул по ребру, обнажив кость.
– Смотри, куда бьешь!
Сергей заставил себя опустить голову и наткнулся на взгляд того, кого убивал.
Сквозь боль в чужих глазах светилась доброта. Всепрощающая доброта бога, смывающего кровью, его, Сергея, грехи. Под пластырем, залепившем рот, угадывалась мученическая улыбка.
Это было уже слишком даже для бывалого Истребителя Оборотней. Медленно откинувшись назад, он погрузился в мягкую темноту.
Вовка сплюнул и взял казнь в свои руки. Он отволок Сергея в кресло, недрогнувшей рукой всадил в трансформера кол и перенес на балкон, отвязав от батареи.
После этого принялся за уборку, сокрушенно покачивая головой. Домохозяйка ни за что не простит ему хрусталя, а ведь такая замечательная была квартира! И относительно дешево.