Тотем Козерога

Джевага Сергей

сна здорово помогала. Но таяла, словно лед на солнце. Шаг… еще один… Злыдень

разорвал стены мирка. Бежать! Куда угодно, в любой сон, но бежать!

Обессиленный и израненный вывалился на обыкновенную деревенскую улицу. Рухнул в

рыхлую сероватую пыль и застонал. Чувства помалу возвращались, глубокие раны

затягивались. Еще бы немного и Пожиратель втянул в себя, растворил… Для обычных

людей — очень страшный сон. А для мистиков — смертельная угроза.

Пустынные Пожиратели

никогда не появлялись в верхнем уровне Дороги. Это колдун

знал с тех пор, как овладел силой. Путешествовали по самым нижним и опасным,

впитывали отбросы энергии подсознания. По неизвестной причине сама ткань

осознанного разрушительна для сгустков тьмы. Случилось ужасное, если Зло

забралась так высоко и продолжает карабкаться…

Злыдень пришел в себя, медленно поднялся на ноги. Теневое тело в ужасном

состоянии: костяная броня оплавлена, кое-где выгорела до мягких внутренностей;

от шипов и рогов остались дымящиеся пеньки. Еще недавно устрашающий демон,

наполовину дракон теперь Платон выглядел кровоточащей, обгорелой тушей. Одна

радость — жив. Да и глаза сохранил, иначе пару дней бродил бы по дому незрячий.

До тех пор пока астральная сущность не заживит раны.

…Этот сон выглядел гораздо привлекательнее многих. Лишь наполовину цветной, но

объемный и спокойный. По обе стороны дороги старые покосившиеся дома. У

некоторых разбиты дымоходы, дыры в соломенных крышах. На фоне серых кирпичей и

заборов ярко алели пышные благоухающие розы. Аромат сладковатый, но не

навязчивый, приятный. Шумела листва, ветер гонял ослепительно белые лепестки.

Кажется, цвели вишни. Небо яркое, насыщено-синее с кудрявыми барашками облаков.

Солнце ощутимо припекало.

Колдун, прихрамывая, пошел по широкой грунтовой дороге. С интересом оглядывался

по сторонам. Да, сон очень хороший. Обычно все сводится до небольшого пятачка,

коридоров или площади. А тут как в компьютерной игре — отличная детализация,

даже запахи… Отсутствие нескольких цветов говорило о том, что наполовину

воспоминание.

Село будто вымерло. Не было ничего бегающего, прыгающего, летающего. Ни

насекомых и птиц, ни шумных цепных псов… Звенящая тишина и спокойствие,

прерываемая лишь скрипом ветвей и хлопаньем калиток. Из труб вился дымок. В

ближайшем дворе тазик с парующей водой. Рядом на стуле зеркальце и бритва. На

веревке белье, вывешенное после стирки. С простыней и рубашек еще капала вода. И

ни одного человека.

Злыдень поежился. Вроде бы неплохое и чистое место, наполненное светлой грустью

по давно ушедшим временам. Но ощущение реальности сбивало с толку. Даже пыль под

ногами

вела себя как положено. При каждом шаге взлетала клубами и веселыми

фонтанчиками, стелилась по земле, если дул ветер.

Сожру! — решил Платон. — Теневое тело надо восстановить, Александр близко.

Два-три сна, не больше. Но для начала нужно найти хозяина. Иначе украсть силу не

получится.

Колдун остановился, попытался ощутить. Да, вот оно! Чистый и ясный зов откуда-то

справа. Платон отворил калитку, прошел по каменистой дорожке. Дом большой, с

выбеленными стенами, прозрачными стеклами. На фоне остальных смотрелся намного

ярче. Правильно, чем ближе хозяин сна, тем четче реальность. Утоптанная тропинка

привела в фруктовый сад. Груши, черешни и сливы, яблони… Возле тропинки

роскошные цветники: тюльпаны, розы и фиалки. Голова закружилась от обилия

приятных запахов. И дождь из белых лепестков… Земля укрыта теплым и бархатным

снегом.

На ближайшей вишне виднелась фигурка маленького мальчика. Сорванец сидел на

ветке, болтал ногами и напевал под нос. В пронзительных синих глазах

мечтательное выражение, ветер ласково трепал светлые волосы.

Платон затаил дыхание, стал осторожно подкрадываться. Ребенок с таким

воображением — лакомый кусочек. Сожрав сон можно получить много сил.

Мальчик не замечал чудовище, что-то бормотал, разговаривал и звонко смеялся.

Иногда пел. Плохо и картаво, но от души. Улыбался солнцу и жмурился. С нежностью

обнимал ветви вишни, проводил ладошками по гладкой отполированной коре. Белые

лепестки припорошили голову, осыпались на плечи, одежду.

Оставалось пройти пяток шагов. Колдун приготовился к прыжку, выпустил длинные

острые когти. Впитывать сон, как делал раньше, теперь не мог. Слишком слаб после

встречи с тьмой. Нужно притронуться к самому хозяину, ранить…

Мальчик внезапно вздрогнул, перестал петь. Резко повернул голову и посмотрел на

Платона. Глаза вспыхнули яростным синим огнем, радужки расползлись вширь. В

одной руке мальчика полыхнул огненный шар, в другой появился острый кусок льда.

— Убирайся! — сказал паренек ясным и звонким, вполне взрослым голосом.

Догадка обожгла Злыдня. Не мальчик! Сон-воспоминание! Александр!.. Только теперь

колдун почувствовал холодную ярость и грозную силу того, кто был в теле

сорванца.

Мальчик махнул рукой. Колдун отскочил, взвыл от боли и ярости. Шкуру обожгло, по

броне застучали раскаленные камешки, острые щепки. В ноздри ударила вонь паленой

плоти, дым. В ушах зазвенело — огненный шар взорвался совсем рядом. Злыдень