Тотальная проверка
Шрифт:
– Пожалуйста, – произнес он ровным спокойным голосом, – мне нужно выложить ее содержимое?
– Нет-нет, я и так все посмотрю, – мягкие, с пухлыми пальцами руки сноровисто ощупали стопку сорочек, помяли пакет с бельем, вытащили пластиковую литровую бутылку с минеральной водой.
– Что у Вас в бутылке? – подняла она добродушные глаза.
– Нарзан, – был краткий и простой ответ.
– Откройте, пожалуйста.
Он отвинтил пробку и подал бутылку женщине. Она осторожно понюхала содержимое и сама закрыла ее крышкой.
– А это что? – вновь спросила она, трогая руками небольшую синего цвета сумочку, стоящую на самом дне.
– Это несессер, там зубная щетка, бритва, ножницы. Она открыта, там поломана молния, – вновь прозвучал ровный спокойный голос.
Женщина
– Все в порядке, закрывайте.
– И, будьте так добры, поставьте Вашу сумку для осмотра в аппарате, – это снова говорил оперативник. Женщина удивленно подняла на него глаза, но ничего не сказала.
– Так ведь она уже там проехала, – изобразил он неподдельное удивление.
– Это ничего, это совсем нестрашно, поверьте, – пошутил «опер». Его глаза при этом сканировали все вазомоторные функции лица, которые у обычного человека сразу бы выдали волнение, тревогу, страх. Однако четыре года тренировок не прошли даром.
Сумка снова покатила по роликам и выехала с обратной стороны.
– Теперь все в порядке, извините за беспокойство, во всем виноват этот бесенок. Вы только посмотрите, что он сейчас вытворяет.
Рома, у которого уже оба уха горели алым цветом, улегся на пол и, вытащив из рюкзачка «парабеллум», по-пластунски приближался к будке, ничего не подозревающего пограничника.
Улыбнувшись шалостям мальчишки, чувствуя себя полностью выпотрошенным, он на свинцовых ногах подошел к стойке пограничного контроля. Осталась самая малость, и можно расслабиться и попробовать провести анализ этого первого перехода.
– Так, Егоров Иван Фомич, гражданство – Россия, место рождения Кандалакша, прописка там же. Где родился, там и пригодился, – бубнил себе под нос пограничник. Приподняв паспорт, сличил фотографию. Посмотрел на дисплей монитора. Шлепнул отметку. Подавая паспорт, улыбаясь, спросил: – Ну, как там, в Карелии, Фомич?
– Скучно и дождь все время, – ответил лениво Егоров. В это время в кабинку пограничника постучали. Удивившись, прапорщик щелкнул задвижкой и приоткрыл дверь. Снизу на него медленно поднимался ствол пластмассового «парабеллума».
– Всем на пол, это ограбление, – прозвучал тоненький голосок.
6
– Неужели я свалял дурака? – думал Кулешов, слушая доклад Евсеева.
По результатам следственно-розыскных действий и опроса свидетелей выяснилось следующее: напротив магазина канцтоваров около получаса до совершения убийства Гаркуши стояла темно-синяя машина марки «Форд» (номера записаны). В магазине боялись, что это налоговая полиция, и хорошо запомнили то, что сразу после столкновения BMW с тумбой эта машина уехала. Кто сидел за рулем и сколько было в ней человек неизвестно, так как стекла в машине были тонированы до полной черноты. Левое заднее стекло было немного опущено и из него иногда выходил табачный дым. Желая еще более усилить эффект от сказанного, Евсеев будничным голосом продолжал: – Машина темно-синего цвета марки «Форд» с указанными выше номерами найдена сорок минут тому назад припаркованной на стоянке театра имени «Ленинского комсомола». В машине обнаружен пистолет «Вальтер» с устройством для бесшумной стрельбы и стреляная гильза. Сейчас там работает следственная группа.
Далее начинались странности, которые Евсеев не мог объяснить. Первая из них состояла в том, что рана на голове убитого ниже правого уха, которая была принята в начале осмотра за выходное отверстие пули, таковой не является. Не найдена и сама пуля, а обнаружен только маленький кусочек кости, скорее всего, осколок черепа. Вторая: на входном отверстии в стекле автомобиля обнаружены остатки оплавленного металла. Результаты экспертизы могут быть только завтра, но сейчас удивление криминалистов вызвало то, что металл этот похож на обыкновенное олово с вкраплениями вещества темного серого цвета. Далее следовало, что Гаркуша, по-видимому, направлялся в Думу, после
Друзья, с которыми обедал Гаркуша, устанавливаются.
– Думаю, Игорь Сергеевич, что это «глухарь» на долгие годы, – резюмировал Евсеев. Разрешите увозить тело и автомобиль для дальнейшей работы? – в голосе Евсеева чувствовалась жалость к Кулешову.
– Да, конечно, распорядитесь, пожалуйста, – мозг Кулешова сейчас работал, как процессор в компьютере, он не заметил ни жалости, ни сочувствия в свой адрес.
Оранжевый эвакуатор, приподняв BMW за переднюю, поврежденную часть, медленно затаскивал его на свою платформу. Сержант патрульно-постовой службы наматывал на барабан ленты ограждения. Машина медиков уже уехала, и сейчас проходила последняя зачистка территории. Еще раз криминалисты обследовали асфальт, который был под машиной, собрали осколки стекла, какие-то непонятные кусочки, оставшиеся от переднего бампера машины, рассовали все это по пластиковым пакетам. Любителей поглазеть на случившееся уже почти не осталось. Руководитель пресс-службы Генеральной прокуратуры Николай Чигирин стоял перед тремя операторами местных телеканалов и, как голливудская звезда, сверкал белоснежными зубами. Дежурными и строго установленными начальством фразами «успокаивал общественность», заверяя, что сыщики напали на верный след, и уж это громкое убийство будет раскрыто в самое ближайшее время.
Эвакуатор, неуклюже развернувшись, мигая желтыми проблесковыми фонарями, как динозавр, выползал из Столешникова переулка.
«Ушел еще один мир, мир неординарного человека. Вместе с ним ушли безвозвратно картины восприятия им действительности. Ушли его моря, горы, небо, друзья и недруги, ушли его привычки, его любовь и ненависть. Был ли какой-то смысл в его жизни? Наверное, был, но только тот, которым сам Гаркуша наделил ее и пытался преподнести нам. Только рождение и смерть имеют значение, все остальное придуманная труха».
Каждый раз становясь свидетелем смерти, Игорь Кулешов задавал себе вопрос: А что остается после смерти человека? Память близких людей, дела, если они были немелки и влияли на развитие общества. А что останется после него? Горе близких да радость уголовников. Сколько их «парится» на нарах благодаря его невероятной хватке и особой интуиции. Он и сыщиком стал, не начитавшись детективных романов, как многие его товарищи, а потому, что в какой-то момент почувствовал в себе способность противостоять злу. Не напрямую, выставив кулаки вперед, а обыгрывать обитателей криминального мира не менее хитроумной игрой. Они возомнили себя людьми невероятно изворотливыми, и в этом их главная слабость.
Забарабанивший по крыше дождь прервал его размышления, которые были и гимнастикой для ума и способом отдыха в трудную минуту.
– Вот и финальный аккорд, – сказал он вслух, затем, отключив мобильный телефон и рацию в машине, поехал домой.
7
Откинувшись на спинку кресла в зале ожидания посадки в самолет, Егоров Иван Фомич попытался привести мятущиеся мысли в стройный ряд фактов. У его ног стояла сумка, в которой находилась самое современное оружие террориста, разработанное и изготовленное сверхсекретной лабораторией «Шоннери» в Северной Ирландии. Благодаря кейсу, изготовленному из специальной ткани, это оружие оставалось невидимым для рентгеновских лучей. Фигурные пластины под подкладкой несессера изображали зубную щетку, бритву и другие мелочи, которые и в самом деле находились в нем, но не могли быть просвечены рентгеном. Подкладка сумки на экране контрольного монитора имела вид серого прозрачного материала. Само оружие, оставаясь невидимым, находилось между подкладкой и верхним слоем этой синей сумочки с поломанной молнией.