Тот самый

Вивенди Мо

Я увернулся и едва не зацепился за корень, торчащий из-под земли. Поднял голову и увидел велосипед, мелькнувший между деревьев как тень. Тропинка, ведущая к обрыву, резко поворачивала вправо, а колея из затвердевшей грязи осложняла путь. Обычно велосипедисты возвращались в парк, как только специальная дорожка сменялась землёй. Я оттолкнул Алису в траву и почувствовал тупую боль в левом боку. В глазах потемнело, а небо растеклось синей кляксой: теперь оно было не над головой, а прямо у меня перед носом. Я быстро моргнул, пытаясь привыкнуть к такому раскладу, и постарался

сделать шаг. Только тогда я понял, что небо никуда не делось, просто я упал в траву. Коснулся локтя и тут же стиснул зубы от боли: на пальцах осталась кровь. Любимая рубашка была уничтожена грязью, потом и кровью. Я лежал и представлял реакцию мамы: она молча вздёрнет тонкую бровь и попросит меня кинуть рубашку в стиральную машинку. Чем спокойнее будет тон, тем злее будет мама.

– Совсем рехнулся? – услышал я у себя над головой. Звонкий голос, проникая сквозь кожу, передавался по нервным импульсам прямо в мозг. – Чего под колёса бросаешься? Жить надоело?

Голос не переставал задавать вопросы, а я всё ещё глядел в небо, иногда погружаясь в темноту от медленного моргания.

– Ничего страшного, – наконец услышал я Алису. – Это его пятнадцатая попытка свести счёты с жизнью. На этот раз почти получилось!

– Эй! – возмутился я, но собственный голос получился чужим и далёким.

– Всё-таки шестнадцатая?

Я хотел было напомнить, что несколько секунд назад героически спас жизнь Алисы и теперь, как минимум, мне полагалась двойная порция фисташкового мороженого, а не язвительные шутки, которые вовсе не подходили моему новому облику героя.

– Тогда нужно было прыгать с обрыва, – заключил незнакомый голос. – Так надёжнее, да и мой велик теперь в грязи. Кажется, цепь слетела.

«Вот говнюк», – мысленно сказал я, но вместо этого произнёс вслух только:

– Я всё ещё жив. И всё слышу.

Руки, появившиеся из воздуха, рывком подняли меня. Перед глазами зарябило.

– Тогда тебе придётся перестать изображать мёртвого и встать. – Руки придержали меня от падения, и я, убедившись, что твёрдо стою на ногах, сделал шаг в сторону от незнакомца. – Больно?

Я оглядел рубашку и разочарованно выдохнул: она была безнадёжно испорчена. Рукав порвался. На джинсах через дырку торчала коленка, стёсанная сухой землёй. Всё еще не чувствуя боли, первым делом я постарался оттереть грязь с груди, но Алиса одёрнула меня.

– Ага. Чувствую себя так, будто меня только что сбил велик.

Незнакомец усмехнулся

– Меня, кстати, Алиса зовут, – она улыбнулась незнакомцу, и только тогда я поднял взгляд. Голос Алисы, насквозь пропитанный неприкрытым кокетством, вызвал во мне доселе незнакомое чувство. Я понял только потом, что не злоба заставила меня сжать кулаки, а ревность – ядовитая, колючая, горькая. Как травяная настойка от кашля, но в десять раз противнее. Ревность отравила воздух вокруг нас, напитала его горечью и сделала густым как кисель. Мне стало трудно дышать. Я привык, что мы делили мир на двоих: для посторонних дверь в него была надёжно заперта. По крайней мере, так я думал.

Боль медленно подкрадывалась ко мне.

Я заметил на себе насмешливый взгляд незнакомца.

– Назовёшь своё имя? Может быть, мне придётся угадывать?

Я не ответил, но вспомнил слова бабушки. Сейчас жизни двух незнакомых людей схлестнулись довольно грубо. Свидетельством пересечения были раны на моих коленках.

– Мой герой и защитник, – сказала Алиса кокетливым голосом, и я бросил на неё недовольный взгляд.

– У защитника есть имя?

– Защитникам не нужны имена. Они предпочитают благородно оставаться в тени.

– Как супергерои в плащах, – заключил незнакомец.

– Матвей, – я прервал их разговор, который опасно приближался к черте «флирт». – Я не герой, и у меня есть имя.

До сих пор я так и не понял, смеялась Алиса надо мной или гордилась. Она отличалась умением делать комплименты так, что после них я чувствовал себя самым никчёмным человеком в мире.

– Нам нужна вода и зелёнка. Будем реанимировать героя, – в голосе незнакомца я почувствовал усмешку. Может быть, на самом деле это было не так, но я верил, что все люди могли только насмехаться надо мной. – Ближайшая аптека у выхода из парка. И ещё, вы случайно не видели тут такую… странную девушку с голубыми волосами? Не проезжала мимо?

– Я бы заметила, – улыбнулась Алиса. – В такую жару здесь почти никого нет.

Незнакомец был выше Алису и меня на голову, да и выглядел он старше нас. Футболка с закатанными к плечам рукавами обнажала загорелые крепкие руки. По нему сразу видно, что он – местный, любимчик солнца, не то что мы, худощавые и бледные, которых, по заверению мамы, и людям показать стыдно. Выгоревшие волоски на руках переливались золотом, а светлая растрёпанная чёлка падала на лоб. Незнакомец нервно дёргал головой, чтобы сбросить её с лица. На миг мне захотелось оказаться в его шкуре и посмотреть на мир чужими глазами. Зависело ли восприятие мира от цвета глаз? Возможно, если бы у меня были такие же голубые глаза, всё в моей жизни складывалось бы иначе.

Я потёр ногу над коленом, чтобы расслабить мышцы, и отвернулся.

– Значит, всё-таки обогнала меня… Идёмте. Так уж и быть, зелёнка с меня.

Мы с Алисой плелись за спиной незнакомца, а он катил грязный велосипед рядом с собой, держа его за руль. Слетевшая цепь позвякивала от каждого шага. Выйдя из парка, я сел на скамейку в тени. Парень бросил велосипед в траву.

– Сидите здесь и никуда не уходите.

– Благодаря тебе уйти теперь будет не так уж и просто, – я кивком указал на разодранную коленку.

– Мы никуда не уйдём, – добавила Алиса.

Незнакомец изучающе посмотрел на меня. Мы встретились взглядами, словно в немом поединке, где каждый пытался доказать известную только ему истину. Я не хотел показаться слабым, поэтому не отводил взгляда до тех пор, пока незнакомец не развернулся и не зашагал к аптеке с вывеской, у которой одна буква погасла, и теперь аптека превратилась в «апеку».

– Ну и как он тебе? – Алиса подсела ближе и коснулась разбитого колена. Я тут же недовольно шикнул на неё.