Тошнит от колец
Шрифт:
– А теперь, – сказал Эрроурут, жестом приглашая раненых воинов в бетонированный бункер, – спустимся в это… гм… в эту Лечебницу, где мы очистимся от наших страданий, – он пристально посмотрел на Фараслакса.
– Лечебницу-лечебницу, мы есть хоккей, – заупрямилась Ухамочка, глядя на Фараслакса, как собака, глотающая слюни над куском Филе.
– Повинуйтесь моим словам, – потребовал Эрроурут, топая ногой.
Компания слабо запротестовала, но подчинилась, не желая ранить его чувств. Там Эрроурут нацепил белый фартук, пластмассовый стетоскоп и забегал туда-сюда, оказывая помощь своим пациентам. Фараслакса
– Стюарду Двудора – самое лучшее, – объяснил он.
Скоро все, за исключением Фараслакса, были вылечены. Эрроурут объявил, что у нового Стюарда открылся рецидив, и что срочно необходима операция. Он присоединится к ним попозже, за праздничным столом.
Празднество в главной закусочной Бенилюкса представляло собой потрясающее зрелище. Гудгалф вырыл закопанные им огромные запасы деликатесов. Как оказалось, это были те самые деликатесы, которые Гудгалф включил в распределение по карточкам. Ленты из разноцветной жатой бумаги, ослепительно яркие висячие бумажные фонарики вызывали восхищение гостей. Гудгалф не поскупился и нанял троллический оркестр, расположившийся на сцене из высохшей апельсиновой кожуры. Большими кружками все пили, сколько хотели, протухший мед. Затем гости – заклеенные пластырем эльфы, пьяные гномы, пошатывающиеся люди и несколько лиц неясного происхождения, но с пятачками, добрались до длинного банкетного стола и принялись набивать себе брюхо так, будто это была последняя в их жизни еда.
– А они не так глупы, как кажется, – вполголоса обратился Гудгалф к Леголаму, сидящему справа от него.
Волшебник, великолепно одетый в расклешенные джинсы, возвышался во главе стола. Справа и слева от него в почетных складных дачных стульях, сидели болотники, Леголам, Штопор и Ухамочка. Только отсутствие Фараслакса и Эрроурута задерживало начало церемонии.
– Как ты думаешь, где они? – спросил, не выдержав ожидания, Мокси, перекрикивая стук вилок и пластмассовых фужеров.
Ответ, а точнее половину ответа на вопрос Мокси увидели все, когда через мгновение дверь банкетного зала распахнулась и показалась взъерошенная, окровавленная фигура.
– Штомпер! – воскликнул Пепси. Гости притихли. Перед ними стоял Эрроурут, все еще в своем фартуке, от носа до носков ботинок покрытый кровью и слизью. Одна рука была обмотана толстой повязкой, а под глазом темнел ужасный синяк.
– Что ист? – спросила Ухамочка. – Кто есть милый Фараслаксер?
– Увы, – вздохнул Рейнджер. – Фараслакса больше нет. Я всеми силами старался исцелить его от ран, но все напрасно. Раны его были многочисленны и болезненны.
– Что есть слючилось мит им? – рыдала рой-танка… – Он чувствовал сам себя карошо, кокта мы уходиль!
– Смертельные ссадины и контузии, – сказал Эрроурут и вздохнул еще раз, – с осложнениями. Его ткани были совершенно отделены. Бедняга. Он не имел ни малейшего шанса.
– Могу поклясться, у него была лишь шишка на голове, – пробормотал себе в рукав Леголам.
– Воистину так, – ответил Эрроурут, бросая на эльфа испепеляющий взгляд, – могло показаться человеку, незнакомому с искусством врачевания. Но эта шишка, эта фатальная шишка, она послужила причиной летального исхода. Началась водянка мозга. Это на девяносто процентов смертельно. Я был вынужден
С озабоченным лицом Эрроурут прошагал к своему складному стулу.
Как будто по предварительной договоренности вскочили непристойного вида домовые и заорали:
– Последнего Стюарда больше нет! Слава Эрроуруту Эрроуширтскому, Королю Двудора, слава!
Стомпер небрежным жестом коснулся полей шляпы, отдавая дань верноподданническим чувствам двудорцев, а Ухамочка, видя, откуда дует ветер, взвизгнула от восторга и обвила загорелыми руками нового короля. Остальные гости, то ли сбитые с толку, то ли пьяные, откликнулись на приветствие тысячекратным эхом. Но вдруг в самом конце зала послышался пронзительный, писклявый голосок. Все увидели приземистого, коренастого человека в зеленой одежде и с черной повязкой на носу.
– Нет, нет! – пищал он. Это был Магнавокс, друг покойного Фараслакса.
– Говори! – пронзительно приказал Эрроурут, надеясь, что тот не станет.
– Ешли ты иштинный король Двудора, – высвистывал пьяный Магнавокс, – ты ишполнишь пророчество и шотрешь с лица земли шупаштатов. Это шамое ты должен ишполнить прежде, чем штанешь королем. Это шамое дело надо шделать.
– Это шамое, я хотел бы видеть, – хихикнул Штопор. Эрроурут растерянно замигал.
– Супостатов? Но ведь мы все здесь друзья…
– Не-ет! – подсуфлировал Гудгалф. – Сорхед? Фордор? Ноздрули? Сам знаешь, кто? Стомпер нервно кусал губы и думал.
– Ну, я полагаю, что мы все пойдем к Сорхеду и вызовем его на бой, я полагаю. У Гудгалфа отвисла. челюсть, но прежде чем он успел заткнуть рот Стомперу, Ухамочка запрыгнула на стол.
– Вот есть айн ответ! Мы маршировайт на дер Сорхеддер и давайт ему кароший трепка!
Вопли Гудгалфа потонули в реве алкогольного одобрения.
Утром следующего дня армия Двудора, отягощенная длинными копьями, острыми мечами и тяжким похмельем, двинулась на восток. Предводительствовал Эрроурут, нетвердо сидящий в дамском седле. Ему было хуже всех. Гудгалф и все остальные ехали рядом и молили, чтобы судьба их оказалась быстрой, безболезненной, и, по возможности, не их судьбой.
Много часов брела армия вперед. Боевые мериносы блеяли под тяжелыми седоками, а седоки блеяли под тающими пузырями со льдом. Ближе к Черным Вратам Фордора безобразные следы войны бросались в глаза: перевернутые повозки, ограбленные и сожженные города и села, в витринах нелепо торчали обезображенные манекены – им нарисовали усы. Эрроурут с потемневшим лицом смотрел на эти развалины некогда прекрасной страны.
– Посмотрите на эти развалины некогда прекрасной страны, – вскричал он и чуть не свалился. – Когда мы вернемся, нам придется долго наводить тут чистоту.
– Если вдруг случится, что мы сможем вернуться, – сказал Штопор, – я лично вычищу все здесь зубной щеткой.
Король принял более-менее вертикальное положение.
– Не трусьте, ибо армия наша многочисленна и отважна.
– Я только надеюсь, что она не протрезвеет раньше, чем мы придем туда, – буркнул Штопор.
Слова гнома оказались пророческими, ибо армия как-то замедлила свой ход и потеряла четкие очертания. Банда рой-танцев, которых Стомпер послал на разведку несколько часов назад, все еще не возвращалась.