Тошнит от колец
Шрифт:
– И легкие ноги, – вполголоса пробормотал гном.
Они прищурились, вглядываясь в облако пыли на горизонте. В том, что это овцеводы, никто не сомневался – ветер возвещал об их приближении.
– Ты считаешь, они не враждебны нам? – спросил Леголам, трясясь, как осиновый лист.
– Этого я сказать не могу, – ответил Стомпер. – Если они друзья – прекрасно, никаких проблем; если они враги – мы одолеем их гнев доблестью.
– Как? – спросил Гимплет, не видя, куда можно спрятаться на плоской равнине.
– Будем сражаться или убежим?
– Ни
Леголам и Штопор посмотрели друг на друга и покачали головой. Они были согласны друг с другом по очень немногим вопросам, но Стомпер, несомненно, не принадлежал к их числу.
– Неплохо было бы захватить нескольких с собой, – сказал Штопор, вытаскивая мясницкий нож.
Повелители баранов приближались, и уже слышно было пронзительное блеяние их воинственных скакунов. Высоки и белокуры ройтанцы, их шлемы украшены шишаками, а лица – усами, похожими на зубные щетки. Путники разглядели также, что они были обуты в сапоги и кожаные шорты на подтяжках, а в руках они держали пики, издали похожие на обвисшие метлы.
– У них вид дикарей, – сказал Леголам.
– Воистину, – откликнулся Стомпер, разглядывая всадников сквозь пальцы. – Горды и вольнолюбивы мужчины Рой-Тан, и высоко ценят они землю и власть. Но часто это земля их соседей, поэтому их недолюбливают. Хотя они и понятия не имеют о грамоте, они любят пение, танцы и преднамеренные убийства. Но война – не единственное искусство, которым они владеют. Они организуют летние лагеря для своих соседей. Лагеря эти оборудованы самой современной газовой аппаратурой.
– Ну что ж, эти негодяи не совсем плохи, – сказал Леголам с надеждой. В это мгновение они увидели, как сотня клинков покинула сотню ножен.
– Пари? – спросил Штопор. Пока они с отчаянием наблюдали за чужеземцами, цепь всадников приблизилась. Центральная фигура, чей шлем с острым шишаком был украшен парой буйволиных рогов, подала рукой невнятный сигнал остановиться и воины натянули поводья, демонстрируя удивительно неуклюжее мастерство верховой езды. Двое из упавших всадников были раздавлены в свалке и суматохе, которые за этим последовали.
Когда вопли и проклятия стихли, остроконечный вождь галопом подскакал к троице верхом на величественном белоснежном мериносе, в чей хвост были искусно вплетены разноцветные полоски резины.
– Этот придурок смахивает на вилку, – прошептал Штопор уголком своих толстых губ.
Вождь, который был ниже других на голову, подозрительно оглядел их сквозь монокли (по одному на глаз) и взмахнул своей боевой метлой. И вот тогда-то они поняли, что вождем была женщина, а нагрудная пластинка доспехов намекала на ее солидные формы.
– Кто ви есть идти и что ви есть тут делаете, – если вас не бить здесь, во-первых, кто ви есть должно? – вопросила предводительница на ломаном просторечии.
Стомпер шагнул вперед и, низко поклонившись, упал на одно колено и дернул себя за чубчик. Затем он облобызал землю у ног повелительницы баранов. Затем
– Салют тебе и привет, о Дама! – прошепелявил Стомпер ртом, забитым загустевшей ваксой. – Мы, путники, ищем в ваших землях своих друзей, похищенных подлыми нарками Серутана и Сорхеда. Может быть, вы видели их? Рост – меньше метра, ноги покрыты шерстью, хвосты – короткие, одеты, вероятно, в плащи эльфов. Мы направлялись в Фордор, чтобы отвратить угрозу Сорхеда Нижней Средней Земле. Капитан овцеводов тупо уставилась на Рейнджера, затем, обернувшись к своей команде, кивнула одному из всадников:
– Медик! Поспешите, у меня есть работа тля вас. И ко фсему, он есть бредить.
– О нет, прекрасная Дама! – сказал Стомпер. – Те, о ком реку я, прозываются болотниками, а на языке эльфов – ХОИ-ПОЛЛОИ. Я – их проводник, зовусь я Стомпером, но у меня есть еще много имен.
– Не сомневаюсь, – согласилась предводительница, теребя свой золотой локон.
– Медик! Кто ви есть?
Но, в конце концов, объяснения Эрроурута произвели впечатление, и состоялась церемония представления.
– Я есть Ухамочка, дочь Ухаболя, Капитана Каучукмарка, Тана Чавканьского. Это означает ви есть кароший для мне, или ви не есть никто польше никому ничто, – сказала румяная женщина-воин.
Вдруг ее лицо потемнело, когда она увидела Штопора.
– Как есть твой имя опять? – спросила она подозрительно.
– Штопор, сын Паха, Повелитель Гномов Геритола и Королевский Инспектор Мясных Продуктов, – сказал упрямый гном.
Ухамочка спешилась и, подойдя к нему очень близко, внимательно осмотрела Штопора, нахмурив губы.
– Это есть славно, – произнесла она наконец. – Но ты не похож на гнома! – она обернулась к Стомперу. – А ви? Артишок, да?
– Эрроушорт, – сказал Стомпер. – Эрроурут Эрроуширтский.
Молниеносно выхватив сверкающего Крону из ножен и размахивая им над головой, он заорал:
– А это Крона того, кто имеет много имен, того, кто зовется Прострел, Нефрит, эльфы называют его пустоголовым, наследника трона Двудора и верного сына Эрроухода Эрапланского, Победителя Дюжин, семени Барбизодова, Парня-Что-Надо и Короля Гор.
– Ну-у, так-так-так… – сказала Ухамочка, внимательно глядя на медика. – Но я есть поверить, что ви не есть шпион дер Серутан. Он есть, конечно, фонючка, но он не есть клупец тоже.
– Мы пришли издалека, – начал Леголам, – и вел нас Гудгалф Серозубый, Королевский Мудрец и Крестный Отец Фей, вторая категория.
Баронесса подняла белесые брови, а из водянисто-голубых глаз выпали монокли.
– Ш-ш-ш-ш! Это не есть то имя, которое можно упомянуть! Король, мой отец, проиграл своего любимого скакуна, Тексанита Скорого, этому тихоне, а затем обнаруживаль, что игральные кубики еще удивительнее, чем трехногий тролль! Затем бедный овца приходит домой через неделю весь в блохах и забивает, как себя прилично вести, по всему дому и на новых коврах короля. Кокта король его поймать, это был дохлый мудрец!