Торжество любви
Шрифт:
— Собираешься взять на себя заботу о Мари? — насмешливо спросил Николас.
Бетани направилась к двери.
— Я возвращаюсь в дом, можно я заберу Мари?
— Да, — ответила Лана.
— Нет, — властно проговорил Николас. — Бетани, не уходите. Мы с Ланой высказали друг другу все, что требовалось, еще до того, как она уложила свои чемоданы и уехала.
— Ты хочешь сказать, что лишаешь меня возможности извиниться?
— Я не против, только хочу напомнить, что ты, была права — сельский воздух и забота о ребенке действительно
Лана изящно расположилась на уголке рабочего стола.
— Возможно, ты прав. У меня было желание начать все сначала, но теперь я убедилась, что ты такой же упрямый, как и прежде.
Николас откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.
— В самом деле, зачем ты вернулась?
Лана смерила Бетани взглядом и повернулась к Николасу.
— Хорошо, я скажу. Я прошу тебя разрешить журналу «Спеллбаунд» сделать фотографию для разворота. На ней я и Мари будем позировать на какой-нибудь живописной лужайке. Подпись будет такая — «Молодая обольстительная незамужняя мама».
— Я не позволю использовать ребенка в такой сомнительной затее, — сказал Николас.
Лана проговорила с мольбой в голосе:
— Я уже сказала им, что ты согласился. Неужели ты хочешь, чтобы я выглядела лгуньей? И это после того, что между нами было?
— Не пытайся уговорить меня.
— Я здесь из сил выбивалась для тебя и малышки. Помнишь, как она кричала с утра до самой ночи? А я ее не бросала, оставалась с ней!
Николас процедил сквозь зубы:
— Я и не подозревал, что ты была такая самоотверженная.
— Они могут изменить это название на «Сельская сексуальная жизнь», например. Да мало ли как, можно озаглавить мои фотографии!
Сколько раз я буду позировать на фоне сельского пейзажа, столько будет и названий. Мне важно получить твое согласие, остальное я устрою сама.
Николас неожиданно сдался.
— Ладно. Пусть они приезжают и фотографируют тебя здесь, в усадьбе. Но Мари в съемках участвовать не будет, так им и скажи. Бетани, поручаю вам проследить, чтобы съемочная группа ребенка не беспокоила.
Лана ожила.
— Не беспокойся, я буду сниматься без малышки. — Она поцеловала Николаса — вернее, не поцеловала, а впилась в его губы. — Спасибо, дорогой. Что бы я без тебя делала?
— И когда же появятся твои фотографы? — спросил он.
Лана улыбнулась.
— Если можно, завтра. Мы должны сделать эту работу в очень сжатые сроки.
— Завтра я еду в Мельбурн на встречу с премьер-министром. Но тебе здесь все знакомо, вот и действуй по своему усмотрению.
От напоминания, что фотомодель еще совсем недавно жила здесь на правах невесты Николаса, у Бетани сжалось сердце. Она понимала, что не имеет права ревновать Николаса, но, похоже, именно это чувство сейчас и испытывала.
Обернувшись к ней, Николас спросил:
— Бетани, мне соглашаться на завтрашний приезд фотографов или нет? Вы без меня здесь справитесь?
—
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
На следующее утро, за завтраком, Николас спросил ее:
— Вас что-то беспокоит, Бетани? Вас не радует известие, что сюда нагрянут фотографы Ланы? Почему бы вам не познакомиться с ними? Подобные связи могут пригодиться в вашей издательской деятельности.
Какая же она непредприимчивая! Назвалась деловой женщиной, а сама упускает такую блестящую возможность! Бетани поспешила с ним согласиться:
— Вы совершенно правы. Представляю себе, какое это увлекательное занятие — наблюдать за работой мастера!
Он двумя глотками осушил кофейную чашечку и встал из-за стола.
— И запомните — главная здесь вы. Стоит Лане дать поблажку, как она делается невыносимой.
— Очень жаль, что вы не можете остаться и понаблюдать, как она работает, — сказала Бетани, стараясь быть справедливой по отношению к Лане.
— У меня была возможность узнать, какое это скучное занятие! — Николас подошел поближе, и она замерла. — Хотя вам это, несомненно, понравится.
Он и не догадывался, что она радовалась приезду съемочной группы совсем из других соображений — съемка поможет ей скоротать время.
Нет, с этим надо кончать. Совсем скоро она вернется домой в Мельбурн, и события, разыгравшиеся в Ярравонге, уйдут в область воспоминаний. Однако такая перспектива повергла ее в уныние, и она почувствовала, как силы покидают ее.
Николас взял ее за руку.
— Вы так побледнели! Что с вами?
Не могла же она сказать Николасу, что пришла в ужас, представив на минуту, что скоро они расстанутся навсегда! К счастью, тепло его руки заставило биться ее сердце с удвоенной силой, и благодаря этому щеки порозовели.
— Нет, нет, не беспокойтесь, со мной все в порядке, — солгала она, высвободив руку. — Вам ехать не пора?
Он недоуменно посмотрел на нее.
— Не терпится поскорее выпроводить меня, чтобы без помех заняться важными делами?
Бетани быстро отвернулась, чтобы он не заметил навернувшиеся на глаза слезы.
— Мари, скажи папе «до свидания».
Он поцеловал ребенка в макушку, ласково сказав:
— Будь хорошей девочкой, слушайся Бетани. — И, взяв свой портфель, пошел к двери, бросив на ходу: — Счастливо оставаться!
Как раз в эту минуту огромный автобус (величиной с железнодорожный вагон) въехал на лужайку перед домом и, вздрогнув, остановился. Затем подъехал целый кортеж автомобилей. Николас огорченно вздохнул, когда поднятая колесами автобуса пыль, осела на его «порше», но он огорчился еще больше, увидев, как из головной машины выскочила Лана и опрометью бросилась к нему.