Тортоделка
Шрифт:
Варя сглотнула, глядя на меня карим взором. Нет в них родного зелёного огонька Вики, нет.
— Нет, — из её глаз ручьём текли слёзы и губы дрожали. — Мне не нужны ваши деньги. Я была вам благодарна за то, что взяли меня и от всей души хотела быть полезной. Но слушать каждый раз грубость в ответ, простите, больше не хочу. Я не заслужила это ничем.
Да, я довел её до предела, но сдаваться не намерен.
— Хорошо, — с шумом выдохнул. — Можешь уходи, но расчета даже не жди, как и рекомендаций. Да, и работа
Верил, что это точно её остановит. Не страшно, всего лишь маленький шантаж.
Гнев перекосил это миленькое личико и девушка влепила мне мощную оплеуху. Ни фига себе! Но отрезвило жестко.
— Сраный мерзавец! Ваша жена должна была быть святой мученицей, раз терпела рядом с собой такого подлеца, как вы! Она — молодец! Всё правильно сделала! Таких, как вы нужно бросать и бежать куда глаза глядят!
Мои глаза почернели от гнева, и я стеной двинулся на эту кричащую пигалицу.
— Думай что несешь, курица!
— Сам вы петух голосистый! Мачо недоделаный! — взвизгнула Варя, полностью скопировав нашу сцену с Викой. Оторопел, вперевшись в неё взглядом. Голову затуманило и забылся. Схватил няню за волосы на затылке и рывком двинул к себе. Девушка уперлась ладошками в мою грудь. Губы близко с моими. Дурман ванили снова в моём носу. Наваждение. Коснулся губами девичьего лица, втягивая забытый любимый аромат. Женская фигурка в моих объятиях и трепещет точно так же. Бросить тебя на эту одноместку и овладеть?! Забыть о жене… Послать всё к чертям и отпустить?!
Нет! Слишком сильно я припаян к своей тортоделке. Тяжело выдохнул и, плавно отпустив девушку, отступил, слегкая покачиваясь. Осел на тахту. Её слова не задели меня заживое, скорее моё нутро просто не согласилось с ней.
— Я совершил немало ошибок, не был идеальным мужем, но я исправился и всей душой полюбил её. Мы оба любили друг друга. На многое были готовы… А теперь я в растерянности. Не понимаю, почему она так поступила и от этого злюсь.
Варя слушала меня, судорожно сжимая ворот своей кофты и не перебивая. Когда умолк, уткнувшись понуро в пол, тихонько молвила:
— Я лишь слышала разговоры в доме о том, что тут происходило. Вы были как придурком, простите, так и героем. Только и вашей жене пришлось несладко. Поймите её. Ей нужно вновь найти себя. Понять, как жить дальше. Кем быть. Она вернётся. Вот увидите. Потому что любит вас и сына.
— Ты не первая мне это говоришь, — уронил, горько усмехнувшись. — Но прошло уже полгода и даже больше. Она видится с сыном по видеосвязи, а со мной не спешит даже говорить.
— Ваша жена пережила: обвинения в убийстве, вашу измену, покушение, клиническую смерть, роды — и это всё в один год. Будьте снисходительны. Человек морально и эмоционально истощен. Просто ждите, скучайте и радуйтесь общению
Посмотрел на девушку и впервые ощутил облегчение. Слышать эти слова от копии Вики было гораздо весомей. Идиот!
— Всё-таки не зря тебя нанял, — улыбнулся ей. Бедолага даже моей улыбки ещё ни разу не видела. — Спасибо. Прости за всё, что наговорил. Если хочешь уходить, то я не держу тебя. Расчитаю как положено и на премию не поскуплюсь. Но, если всё же решишь остаться, буду очень благодарен. Всё-таки ты неплохо смотришь за Юрой. Обещаю, отныне буду предельно любезен. Переночуй с этой мыслью, а завтра скажешь, что решила.
Я поднялся и, подойдя к кроватке, нежно поцеловал сына в пухлую щечку, направился к двери.
— Я буду здесь столько сколько понадоблюсь, Герман Юрьевич, — улыбнулась Варя.
– Тогда доброй ночи, — чуть подмигнул девушке и покинул детскую.
Идя по коридору, понял, что примирение с прототипом моей тортоделки — это первый шаг, чтобы понять уход Вики, простить и перестать злиться. Мне и правда нужно ждать и надеятся на её возвращение, потому что такая любовь, как наша не проходит. Мы давно единое целое.
На своё пятидесятилетие мама собрала всю нашу родню и друзей.
Антон с Таней уже вовсю готовились к свадьбе, назначили дату и место. Светились счастьем и на перегонки тараторили о своих планах.
Ярослав со своей семьёй, как всегда учил меня уму-разуму.
— Если поступила так, значит нужно было. Ты сам видел, что с ней творилось, — назидательно бурчал мне в ухо следователь. — А тебя я уже определил в учебный центр МВД, как ты и просил. Так, что займёшь голову полезным, пока нет жены.
Праздничный стол был забит гостями под завязку, поэтому чтобы не юлить в общем поле видимости, скромно сел с краю.
— Гера, подвинься немного, — командно крикнула мама. — Галина Федоровна поставьте туда ещё приборы. Герман, ну же посторонись. Дай сесть своей жене.
Я резко поднял голову и обернулся.
Боже… У входа в гостиную стояла та, что атаковала собой все мои мысли. Вика в светлом костюме с красиво уложенными темными локонами смотрела на меня и робко улыбалась, как ангел, который наконец снизошел до меня.
Не чувствуя тверди под ногами, бросился к ней.
Вика
Нервно сжимала в руках детскую распашонку, которую всё это время носила, как талисман.
Первый месяц после родов стал для меня истинным адом. Нескончаемая боль в теле, уколы, тонна лекарств, гимнастика.
Психологи наравне с родными и прокуратурой буквально атаковали мою персону. Вопросы, вопросы и снова вопросы, которые доводили меня до тихого отчаяния. Нервный срыв, послеродовая депрессия и посттравматический стресс — мощным блоком легли на моё эмоциональное состояние.