Тороп
Шрифт:
Возле стойки бара, на своеобразном помосте было обустроено место выступления. Худой длинноволосый хуманс настраивал музыкальный инструмент выглядевший чем то средним между гитарой и мандолиной и видимо собирался порадовать местную публику редким зрелищем. Народ жаждал зрелища и настроение витало воодушевлённо-предвкушающее. Видимо событие явлением было не частым, а поэтому желанным и радостным. Сам музыкант не производил сильного впечатления. Не первой молодости мужчина, скорее худой чем стройный. Добротная, но далеко не новая одежда. Обтрёпанные полы старого плаща, что он положил для мягкости под себя. Высокий табурет, на котором он ёрзал тощим задом и маленький столик с кружкой свежего пива — весь антураж и сцена действия одновременно…
Мэд кивнул, заметив. Благо место после ухода «сватов» было ещё свободно. Точнее одно, то самое,
— Моё почтение, Лер Монус. Можно?
Целитель улыбнулся, кивнул
— Здравствуй. Неспокойный ты… орк. Везде неприятности находишь
— Скорее они меня. Вы по моему вопросу?
— Зашёл Арвида проверить.
— Да он же…
— Да, всё в порядке.
Мэд тихо переговаривался с Эльзой. Арвида не было видно. Наёмники за соседним столом громко разговаривали, вспоминая погибших в последней заварушке друзей. Было достаточно шумно. Гул голосов, звон посуды, смех. Неожиданно заиграла музыка и почти мгновенно зал затих. Бард закончил настраивать свой инструмент и началось настоящее волшебство. Нет, это был не первый музыкант увиденный мной в этом мире. Встречались порой всяко-разные и на площадях городов и попойках в забегаловках. Иногда это было даже неплохо, для местного колорита. Но никогда, ни в той, ни в этой жизни, музыка так не касалась моего сердца. Когда то давно, в далеком детстве, мне попалась книжка про молодого пастуха Орфея. Я давно не помнил ни автора, ни точного содержания этой книжки. Наверное из за детской впечатлительности мне глубоко запало в душу только описание как он играл на своей самодельной дудочке. Стоило юноше взять её в руки и сделать первый вдох, как начиналось настоящее волшебство. Люди смеялись и плакали, слушая простые мелодии. Словно самые искренние и правдивые истории рассказывала музыка, заставляя видеть и слышать их наяву, любого человека не зависимо от возраста и богатства. Мелодия идущая от сердца мальчика могла поднять человека на подвиг или погрузить в глубокое горе. Это ли не есть настоящая магия…
Я не помню когда я очнулся. Не запомнил историю, что пытался рассказать бродячий музыкант. Было что то такое… как тёплый летний дождь и лёгкий ветерок обдувающий голый торс, когда стоишь на лодке и правишь парус. А может запах сеновала и вкус парного молока… Не осталась ничего, только грусть и сожаление о чём то несбыточном… Как жаль…
Мелодия закончилась. Народ оживился, раздались одобрительные возгласы. Я и не заметил как за столом, что занимали незнакомые леры, появилось несколько женщин. Судя по тому что им уступили места это были представительницы высокого сословия. Мужчины стояли рядом, не пытаясь воспользоваться своим положением и очистить один из столов занимаемых небогатыми хумансами. Музыка уравняла всех.
Бард поднял пивную кружку, отсалютовал залу под ответные перестук посудин.
— Ваше и наше здоровье, уважаемые жители Тира
— Тебе Нурлан! Здоровья! Долгой жизни и хороших песен! Ещё…
— Благодарю. Что вы хотите услышать друзья?
Послышались выкрики и названия незнакомых мне песен. Музыкант улыбаясь покачивал головой. Выпитую в четыре глотка кружку подхватила подавальщица и сейчас он тихо перебирал струны.
— Мэтр! Про Серебряный лес!
Громкий голос здоровяка воина из наёмников перекрыл остальных. Народ притих.
— Хорошо. Пусть так…
Лицо барда неуловимо изменилось. Стало словно резче и как будто осунулось. Он запел, негромко, красивым голосом балладу про любовь и предательство. Войну и измену. Сходились рати и лилась реками кровь. Звучали имена и названия мест, которые мне ни о чём не говорили, но видимо были понятны и близки сердцу местного народа. У людей, не всех, более чувствительных, то блестели слёзы на щеках, то загоралась глаза от гордости за героев повествования. Для меня волшебство спало. Было красиво, волнующе, но, уже не то…
Почувствовав чей то взгляд я повернул голову. Хуманс, одетый как купец, быстро отвернулся, уставившись на музыканта. И всё же успел разглядеть ненависть в его глазах, пусть и сидел он далековато, в углу заведения, с таким же торговыми людьми. Странно… точно видел этого человека первый раз в своей жизни. А собственно о магии… Я перешёл на второе зрение. Ничего себе… Первые минуты натурально выпал в осадок и не сразу смог правильно оценить окружающее. Кабак светился как пещера Аладина. Спустя некоторое время понимание пришло в мою голову. Помещение
Двое человек с магическим способностями были за столом аристократов. Мужчина и женщина. Ещё двое… среди купцов. Один, тот самый, которому я не понравился и его приятель, даже в помещении не снявший капюшон плаща. Занявший самый тёмный угол помещения. Плюс старый хуманс среди кучки ремесленников. Не знаю кем он мог быть, но более яркий силуэт выделял его среди других.
Музыкант, так ювелирно вскрывающий тонкие замки людских душ не был магом как таковым. Слабый потенциал позволяющий разве что зажечь огонь и сделать несколько бытовых фокусов. Наверное он навроде меня по способностям. Его настоящее искусство было совсем другого плана. Основной магический фон создавало неожиданно большое количество амулетов и артефактов среди присутствующих на выступлении странствующего барда. И не только среди магов. Словно искорки в ночи они мерцали маленькими разноцветными маячками, выдавая своих владельцев. Если бы я мог разбираться в этой широкой цветовой гамме, то наверное без труда определил бы возможности и потенциал как магов, так и волшебных камней. Увы, такому недоучке как я, ближайшее время такие познания недоступны. Разве что очень приблизительное понимание того к каким из стихий мог обращаться одаренный. Самым интересным было то, что музыка словно незримые волны эфира наполняла всё помещение и действовала на ауры чародеев и амулеты. Они словно подпитывались друг другом, создавая какую то особую волну, что бурным потоком выливалась на людей, заставляя их сердца биться в унисон с мелодией. Меняя настроение и отрешаться от остального мира. Смех и слёзы, горесть и гордость, любовь…
Баллада подошла к концу. Как и положено в таких историях закончилось всё плохо. Герои погибли в неравных схватках. Женщины горевали и лили слёзы и те, у кого хватило духа, лишили себя жизни и ушли вслед за любимыми. Поля, вместо всходов злаков покрыли тучи воронья, что пировали по всей стране в изобилии трупов уничтоженных городов и деревень. И только Серебряный лес шумел, шелестел своей листвой. Где умудрились выжить остатки красивого не сломленного духом народа, вся беда которого была в том, что правитель был тупым и гордым мудаком не умеющим мирно жить с соседями. Хотя, возможно я был не прав в своих суждениях. Мне ли судить чужую жизнь… Резко изменилось настроение в предчувствии чего то неприятного…
Я попытался прислушаться к внутреннему состоянию. Что со мной? Заныло сердце тихой щемящей болью и захотелось выйти на свежий воздух. Что то или кто то звал меня… Кристалл… Лучше бы в сапог сунул. Зачем надо было прятать его в ладанку, что замерла как раз напротив сердца. Что мешало оставить его в старом надёжном месте? Чувствую, что глупость…
Пожелав развеять загрустивший народ музыкант затянул весёлую песню, что отличалась незамысловатым текстом и задорной мелодией. Бойкий припев и шутливые слова повернули настроение народа разом, как флюгер порывом ветра. Припев подхватили, в такт застучали ноги и кружки, поддерживая ритм и поднимая общий тонус. Снова появились улыбки и народ оттаял, начал общаться и обратил внимание на накрытые столы. Замелькали подавальщицы, а по залу поплыли вкусные запахи из распахнутых дверей кухни.
Со мной что то происходило. Неудержимо влекло наружу, на свежий воздух. Стало резко душно и заболела голова, словно тисками сдавило виски. Не могу… Нужно на воздух…
— Тороп, ты куда?
Обратил внимание Мэд. Лер внимательно рассматривал меня.
— На свежий воздух. Продышусь
— Подожди, я с тобой
Пробираясь к выходу через плотно заполненный кабак, я не мог отделаться от ощущения что вызываю слишком много внимания. И пусть внешне это не выражалось, казалось был народ увлечён чем угодно — бардом, музыкой, выпивкой, хоть друг другом… тем не менее… чувство что слишком много вокруг меня пристального… чего? Ожидания что ли… не покидало меня. Словно воздух перед грозой… Чувство что пружина сжимается всё сильнее и ещё чуть…