Тороп
Шрифт:
Решив лишний раз не портить настроение семейной паре, мозоля глаза своим присутствием, я уединился, предварительно набрав себе с Оззи лёгкий перекусон. Крыс сидел в сумке, не показываясь по моей просьбе и жизнью был вполне доволен. Кусок сыра, размером с половину Оззи, требовал длительного и усиленного внимания.
Мэд, уловивший пусть и не сразу общий нервоз, толковал его по своему. Раскинутый усилиями Гонзы шатёр давал тень и комфорт и хорошо проветривался, благодаря откинутым пологам. Солнце заметно припекало. Лер сидел на раскладном стуле и наслаждался последними минутами отдыха. Эльза проводила время возле своего брата, проверяя и облегчая его состояние и настроение. Делегация из купца
— Тороп, у этих людей какие то вопросы к тебе. Что ты опять натворил?
— Я? Ничего. Какие вопросы?
— Ну ты это… как бы сказать… ну чтоб не получилось чего …
Главное не буксовать
— Уважаемые! Кто то из вас может утверждать что был свидетелем чего либо недостойного и видел это собственными глазами?
— Нет, не было такого.
Загомонили хумансы
— Или уважаемые караванщики сплетни и домыслы собирают?
— Нет… но наш…
— А где сам этот ваш? Стыдно в глаза глядеть? Или сказать… не о чём?
Караванщики переглянулись
— Может позвать?
Неуверенно спросил один у другого.
— Да ну, глупость какая то. Ещё и присутствии Льеры… Тьфу.
Они переглянулись, поклонились
— Извините Лер, недоразумение вышло. Пора собираться.
Хумансы повернулись и потопали народ организовывать. Мэд внимательно стал рассматривать моё невозмутимое лицо.
— Что это было?
— Ерунда какая то Безмятежно ответил я
— Темнишь…
— Темню
Улыбнулся.
— Простите Лер, пошутил неудачно. Не при Льере будет сказано. Ничего такого что задело бы ваши честь и достоинство.
— Расскажешь. Потом…
Покосился на Эльзу, молча слушающую наш разговор.
— Конечно.
Вечером обстановка немного разрядилась. Как ни странно, дурацкая в общем то шутка сняла напряжённость с Мэдом. Выслушал, посмеялся и помягчел. Лер человеком был в принципе не злым и отходчивым. Любящим острую шутку и хорошую компанию. Эльза успокоилась, но не могла пока простить мне Арвида. Которому, между прочим, стало значительно лучше. Парень с тоской провожал глазами каждый кусок мяса, что исчезал в наших утробах. Головному дозору посчастливилось подстрелить оленя и вечером разделанную тушу пустили в дело. Я набрался наглости и выпросил вырезку, часть низа шеи, наверное самое то, что могло быть в диком животном. Из которой, недолго думая, я соорудил шашлык, взяв всю ответственность на себя, так как для местных такое блюдо было в диковинку и считалось более присущим народам не сильно цивилизованным. Ну а с нас, варваров, какой спрос?
Соорудив маринад и выдержав мясо, я оторвался от души. Сначала недовольные длительным ожиданием, тем что другие уже насытились, а мы только слушали свои желудки, мои хумансы с удовольствием наворачивали «традиционное» блюдо «лесных» орков. И только Арвид страдал под запретом Льеры, что решила перестраховаться из за опасения за здоровье брата. Запах стоял умопомрачительный, что портило парню настроение ещё больше. Народ принюхивался, ходил кругами и уходил. Наглости попросить у Лера никому в голову не приходило.
Ещё одна новость. Караванщики дружно попросили не ставить меня в ночь. И вообще… Отговорившись что такой воин больше пользы принесёт если хорошо отдохнёт и выспится. Мол есть и менее ценные кадры, которые… В общем всё в порядке, мы как
Глава 42
Эх, что может быть лучше проснуться в чистой постели на свежей простыне после доброй баньки с веничком, сделать глоток холодного кваса, прочувствовать как живительная влага побежала волной по твоему иссушенному ночной жаркой борьбой телу. Посмотреть на прекрасную женщину, что раскинулась в первозданной наготе на твоём ложе в скомканных простынях. Распахнуть окна, выветривая запах пота и ночного разгула, а потом подставить лицо солнечным лучам и утренней прохладе… Ляпота! Жаль только что не в моём случае.
Вытряхивая солому из головы я проклинал дурацкую идею поспать на сеновале. Тело чесалось от вездесущей старой пересушенной колкой соломы. Лицо и руки зудели словно от аллергической реакции и мне срочно нужно было помыться. Найти водоём — речку, ручей, хоть бочку с холодной водой и погрузить своё тело до полного онемения.
Глупая, глупая идея. Откуда поселилась в голове дурацкая романтика — ночь, сеновал, мягкое душистое сено? Ведь мог же спокойно кинуть одеяло на пол и спокойно провести ночь в одном номере с Арвидом и Гонзой. Не хватило кровати — ерунда, для того кто на сырой земле высыпается. Нет же, выпендриться захотелось. Даже Гонза, и тот, поручив заботу о подопечных местному конюху, наслаждался благами цивилизации. И только один дикий глупый орк захотел романтики, необычных ощущений… что б ему…
Прошлым вечером караван достиг наконец города Тира. Успели буквально в последнии минуты перед закрытием ворот и то, благодаря Леру, что показал недовольной страже свой таинственный знак. В ином случае нас ждала ночёвка за воротами. Не смертельно разумеется, но и не так комфортно, как с крышей над головой. А широкие столы, с добрым хмельным пивом, свежее жаркое, да с такими симпатичными подавальщицами как в этом трактире… эх, сказка… Совсем другой вид и настроение. Вечер случился томный и после третьей кружки мне пришла мысль о свежем, душистом сене и звёздном небе, и вообще… дурак! Расчувствовался не по делу, расслабился. И надуло в голову глупые мысли
После завтрака чета супругов отбыла в город. Леру нужно отметиться в местном отделении Ордена, как именовалась его организация, а Льера надеялась найти знающего целителя, чтобы окончательно вылечить брата. Ну а я, к своему огромному облегчению, получил то что желал — огромную бочку полную дождевой водой на заднем дворе. Не сомневаясь ни на мгновение, разделся там же и нырнул, пока местные аборигены не спохватились. Бог его знает — для чего она там стоит. Впрочем проходящий работник не обратил на меня никакого внимания, пока я яростно скрёб ногтями тело стоя по грудь в холодной воде. После чего растеревшись полотном, заменявшим мне полотенце, докрасна, оделся и присоединился к Арвиду. Юноша был перепоручен ручным церберам, в лице нас с Гонзой, и морально придавлен распоряжением — категорически, ни в коем разе, не сметь прикасаться ни к чему съедобному, окромя родниковой воды и чистого воздуха до приезда «санитаров», то бишь — скорой помощи в лице местного лекаря.
Накормленный на завтрак жиденьким бульоном Арвид, услышав от сестры жестокие слова, горестно кивнул и отковылял во двор, поближе к конюшне, не желая смотреть на сытых людей и надеясь запахом конского пота и навоза отбить аппетит, хотя бы на время. Желая поддержать товарища я тоже был скромен и воздержан в своём желании насытиться. Впервые, за время нашего путешествия, я добровольно ограничил свой рацион и, всего через полчаса уже испытывал лёгкое чувство голода и некоторую досаду, своим необдуманным поступком.