Торн
Шрифт:
– Отчего же это забавно?
– Потому что я никогда не могла вытащить его в сад, когда он был ребенком. Он говорил, что ковырять сорняки и сажать новые саженцы – скучное занятие.
Я подумала о наполовину завершенном саде в Техасе, и теперь мне все стало понятно: он хотел создать что-то похожее на то, что сделала тут его мать, но потерял интерес где-то на полпути. И это предполагало усложнение отношений с матерью. Мне захотелось познакомиться поближе и узнать ее получше.
– Он очень о тебе заботится.
Я взглянул на нее.
– Вы так думаете?
– То, как озаряется его лицо, когда он говорит о тебе, показывает мне гораздо больше, чем он мог бы рассказать по
Я попыталась представить, как может озаряться лицо Майлза, но не смогла.
– Он сложный.
– Да, он такой. С ним не всегда бывает легко. Его отец был слишком строг к нему.
– Полагаю, все отцы такие.
– Да, но Джексон всегда был строже с Майлзом, чем с Робертом или Лилой. И это сыграло свою роль, – она слегка сжала мою руку, немного сбавив темп. – Лила – первенец, но Майлз был старшим из сыновей. Джексон думал, что готовит мальчика, как свою замену в бизнесе, чего в свое время не удалось сделать его отцу. Но что он действительно делал, так это отталкивал его.
Я вспомнила замечание Майлза о том, как он поступил в юридическую школу, но так и не сдал выпускной экзамен, потому что именно этого хотел его отец. Чем больше я слышала о мистере Торне, тем более интересно мне было встретиться с человеком, который смог вызвать в Майлзе эту непокорность и бунтарство.
– Мысли об этом разбивают мне сердце.
Голос у Елены, казалось, слабел с каждым пройденным шагом, а наш темп существенно замедлился, когда мы перешли на нижнюю террасу. Я думала, она медлит, чтобы насладиться цветами, но сейчас она так сильно цеплялась за мою руку, что стало очевидно – она очень утомлена прогулкой. Я заметила каменную скамейку в паре шагов от нас и осторожно повела ее к ней.
– Спасибо, – произнесла она мягко, присев на скамью и немного отодвигаясь, чтобы освободить место и для меня.
– Что с вами?
– Рак яичников.
Я ожидала, что она назовет что-то вроде инфекции, или анемии, или чего-нибудь незначительного, чего-то не опасного для жизни. Но она произнесла «рак» так, словно это что-то безобидное и несущественное.
Я полностью лишилась дара речи. Мне удалось выдавить из себя только: «Я сожалею».
– Не стоит, – сказала она, слегка тронув мое колено. – Я долго боролась и рада, что Майлза не было тут и он не наблюдал все это. Но сейчас меня устраивает мое положение.
Я подумала, может именно по этой причине мы здесь. Знал ли Майлз о болезни матери, когда просил выйти за него замуж? Может, отчасти, по этой причине ему так срочно понадобилась жена? Может он тем самым хотел успокоить свою мать, показать, что он остепенился и нашел удовлетворение в своей жизни? Или в этом было что-то еще, что-то более гнусное и низкое, чем это? Может он гнался за наследством или что-то в этом роде?
Я ненавидела, когда возникали такие мрачные мысли о нем, но, по сути, что я о нем знала?
– Все трое моих детей теперь остепенились, – сказала она, слегка задыхаясь. – Мой муж стал спокойнее и мягче. Возможно, Майлзу будет проще принять его извинения и вернуться домой. Все эти строительные дела – это просто бунт, его способ показать отцу, что он в состоянии добиться всего сам. Сейчас, сделав это, возможно, они смогут отбросить все разногласия и вернуться к тому, как все и должно быть.
– А как должно быть?
Елена пожала плечами.
– Всегда предполагалось, что Майлз освоит семейный бизнес по отцовской линии и однажды станет генеральным директором. Он поступил в юридическую школу, чтобы это помогло ему в будущем стать лучшим бизнесменом и открыло дорогу в политику, если у него когда-нибудь возникнет желание пойти тем путем. А потом, с появлением в его жизни Клэр
Что бы она подумала, если бы узнала правду? Но описанная ею картина была печальной; она показала мне Майлза в новом свете. Может, в итоге, он не был таким уж плохим парнем.
Елена сжала мою коленку.
– Думаю, что хотела бы подняться к себе и прилечь. Не могла бы ты помочь мне вернуться в дом?
– Конечно.
Глава 8
Тем вечером в доме устраивалась вечеринка. Я этого не знала, пока Лила вскользь не упомянула об этом за обедом. Мало того, что планировалась вечеринка, но, как оказалось, Майлз и я были на ней почетными гостями.
Я одевалась медленнее, чем когда-либо, сознавая в этот момент свое скромное воспитание. Я не могла выбросить мысли о Елене из головы: какой доброжелательной и красивой она была, несмотря на то, что боролась со смертельной болезнью. А Лила – она была веселой, чуткой и доброй, а ее глаза часто останавливались на лице Майлза, когда мы совместно наслаждались обедом. Она явно беспокоилась о нем, и я чувствовала, как она смотрит на меня в поисках какого-нибудь знака, что он в порядке, но я не знала, чем ей помочь. Я едва знала этого человека, которого называла своим мужем, а то, что знала, мне поведала его мать сегодня утром. Как я могла успокоить и заверить ее в чем-то, если даже не знала первопричину ее беспокойства о нем?
Я услышала, как открылась дверь в спальню и встала, бросив последний взгляд на свое отражение в зеркале, прежде чем выйти из ванной. Когда я вошла в комнату, то обнаружила Майлза, сидящим на краю диванчика и стягивающим с себя тенниски. Должно быть, я издала какой-то звук, потому что он поднял на меня взгляд, и та невыразительная маска, которую он носил большую часть времени, начала медленно сползать. Под ней отразилось нечто вроде интереса, когда он увидел меня в платье годе [9] .
9
Платье годе – альтернативные названия: "Рыбка", "Русалка", "Годе". По-английски все это "Mermaid" ("русалочка"). Силуэт "Русалка" повторяет контуры тела от груди к коленям, а затем имеет расклешенный подол, как "ласты" или "хвост" у сказочной русалки. Это очень сексуальный силуэт, подчеркивающий изгибы женского тела.
– Лила сказала, что форма одежды «черный галстук» [10] , а это единственная вещь действительно строгого стиля, которую я захватила с собой.
Он прочистил горло и вновь перенес внимание на свои туфли.
– Хорошо выглядишь.
– На вечеринке будет много гостей?
– Мои родители не устраивают вечер без того, чтобы не пригласить всех важных людей Бостона. Будет довольно многолюдно.
От мысли об этом в горле встал ком. Я развернулась, возвращаясь обратно в ванную, и чуть не споткнулась о подол своего платья, успев ухватиться за дверной косяк в последний момент. И в это мгновение появился Майлз, обхватив меня рукой за талию.
10
Black Tie (от англ. «черный галстук») – это дресс-код, который подразумевает выход в вечернем официальном наряде.