Торн
Шрифт:
Я крайне редко слышала, чтобы мое имя сочетали с фамилией Майлза, и это всегда немного резало мне слух. На этот раз я очень постаралась проконтролировать свою реакцию, однако, появившаяся у меня на лице улыбка казалась слегка натянутой, когда я отвечала на легкое рукопожатие Джонатана.
– Добро пожаловать в семью, миссис Торн, – произнес Джонатан, махнув рукой в сторону самолета. – Все подготовлено для вас. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома.
Майлз повел меня к трапу, отпустив мою руку и держа свою у меня на пояснице. Даже спустя все эти месяцы, мне по-прежнему было непривычно, когда он ко мне прикасался. Не то чтобы он часто
Самолет был точно таким, какие я видела по телевизору и в кино. В нем размещалось с полдюжины кожаных кресел, толстый ковер и дорогие детали. Я поймала себя на том, что провожу пальцами по мелкоструктурным, отполированным деревянным панелям подлокотников кресел. Майлз не отставал, направляя меня к креслу в центре салона. Я устроилась у окна, а он сел рядом, быстро пристегнув ремень, и жестом приглашая меня сделать так же.
Я летала всего лишь два раза в жизни – во Флориду и назад в Техас. Это определенно было для меня в новинку. Джонатан принес Майлзу виски, а мне бокал красного вина, хотя мы даже не просили. Когда я его попробовала, то поняла, что это то же вино, которое мы пили за ужином в тот самый вечер, когда он предложил мне свою безумную затею с женитьбой. Я взглянула на него, но он сидел, уткнувшись в телефон, полностью поглощенный текстовым сообщением на экране.
Я уставилась в окно, наблюдая за тем, как экипаж готовит борт к вылету. Чем дольше мы так сидели, тем сильнее я нервничала и, в конце концов, схватила Майлза за руку, когда заревели двигатели, и самолет начал движение.
– Ты в полной безопасности, – сказал он, наклонившись ко мне так, чтобы его могла расслышать только я. – Ездить по городу гораздо опаснее, чем летать на самолете.
– Да, спасибо. Но в данный момент я бы предпочла быть за рулем.
– Ты не всегда можешь все контролировать.
– Я не хочу всегда все контролировать. Только сейчас.
– Ты упрямая, – тихо усмехнулся он возле моего уха.
Я бы поспорила, но именно в это время самолет начал взлетать. Не знаю почему, но ощущать этот момент в таком маленьком самолете было намного ужаснее, чем в переполненном коммерческом лайнере, на котором мы недавно летали. Я повернулась к нему и зарылась лицом в его плечо, издав при этом слабый стон. Он развернулся, и моя голова соскользнула ближе к середине его груди, когда он свободной рукой прижал мою голову к себе.
Это был бы очень приятный момент, если бы я не была так напугана… и если бы он не смеялся.
Глава 7
Родители Майлза жили в Уэлсли, штат Массачусетс, менее чем в сорока минутах езды от центра Бостона. Их дом… Боже мой… у меня просто дух захватило, когда я впервые его увидела. Именно такого типа колониальный дом я и представляла себе, когда думала об особняках. Только он был раза в три больше, чем у меня в воображении, с разросшейся лужайкой, которую бы посчитали за целый парк в тех местах, где я выросла.
– Все в порядке, – сказал Майлз, когда мы подъехали к дому на внедорожнике, – можешь поглазеть. Большинство людей так и делают.
– Он впечатляет.
– Он является определением роскоши и богатства.
Я мельком взглянула на него, слегка позабавленная тем, что он так охарактеризовал дом своего детства. Он сидел глубоко в кресле машины, скрестив на груди руки, и выглядел словно
– Их не будет дома, когда мы прибудем, – сказал он. – Они, скорей всего, будут на каком-нибудь вечере. Наверное, до утра мы их не увидим.
– Твоих родителей?
– Да.
– Они же знают, что мы приезжаем, верно?
– Конечно.
– Тогда почему их там не будет?
– У них насыщенная общественная жизнь, Райли. И они не позволили бы чему-то такому обычному, как мой приезд, изменить их расписание.
В его голосе не было злости или обиды. Лишь констатация факта, которая разбила мне сердце. То обстоятельство, что он был прав в своих предположениях, только ухудшило ситуацию. Мы вошли в дом, и единственным человеком, который поприветствовал нас, был пожилой дворецкий. Он вежливо, но отрывисто сказал, какую комнату нам выделили на время нашего пребывания, и с поклоном покинул нас.
Теперь я знала, откуда взялись некоторые манеры Майлза.
– Пошли, – произнес Майлз, направляясь вверх по парадной лестнице, которая разделяла потрясающий широкий холл. Он был даже больше, чем моя спальня в доме тетушек. И весь в мраморе – стены, пол и потолок – с впечатляющей картиной, место которой явно в музее. Пока мы поднимались по лестнице, я продолжала крутить головой и даже повернулась на лестничной площадке, чтобы оглядеть все еще раз. С этой возвышенности вид был еще более поразительным.
Майлз схватил меня за руку и потянул за собой в длинный, широкий коридор, сворачивающий в другой, который вел в третий. Уверена, что я бы потерялась тут, если бы мне пришлось добираться до комнаты самой, но Майлз, похоже, точно знал куда идти. На следующем повороте он остановился перед двойными дверьми, ведшими в комнату, которая была… зеленой: драпировка в комнате, ковер, небольшой диванчик и кресло, примостившееся в углу, одеяло на кровати – зеленый цвет был повсюду. Даже полотенца в ванной, которые я заметила через еще одни двойные двери, тоже были зелеными. И не просто один оттенок зеленого, их было десятки: ярко-зеленый с желтоватым отливом, изумрудно-зеленый, бледно-зеленый, зеленый, как цвет трилистника и плюща – это угнетало.
– Твоей маме нравится зеленый цвет?
– У всех комнат аналогичная цветовая планировка. Обычно она устраивает меня в голубой, но, полагаю, на этих выходных ожидают также Лилу и ее мужа.
Я подошла к кровати и взяла подушку. Прижав ее к груди, села на постель. Майлз остался стоять в дверях, наблюдая за мной, пока не появился дворецкий с нашими чемоданами. Он сразу же развернулся и отошел с дороги, глядя на вошедшего мужчину с болезненным выражением лица. На секунду я задумалась: почему он не поможет бедняге, которому похоже было тяжело? Но я знала, что порой лучше поберечь гордость человека, чем предложить ему помощь. Я медленно училась этому в общении с тетушками. Они упорно продолжали увольнять сиделок, которых я им нанимала, чтобы те были с ними весь день, настаивая, что не нуждаются в помощи. Мне потребовалось некоторое время, но, в итоге, я позвонила маме Лизы и попросила ее просто заглядывать к ним пару раз в день. Возможно, они нуждались в своей свободе больше, чем мне всегда казалось.