ТОРН
Шрифт:
– А если я тебе не скажу?
– Тогда я пойду и спрошу у него.
Лицо Майлза стало каменным, лишь желваки на его челюсти отражали какой-то намек на эмоции. Долгую минуту он смотрел на меня, а затем отступил на шаг. Я подумала, он отпускает меня, чтобы я могла пойти и поговорить с Домиником, но он схватил меня за руку и прижал к себе, говоря прямо мне на ухо:
– Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать. Но сейчас мы должны вернуться внутрь. Здесь присутствуют журналисты, которые ожидают моего появления на танцах этим вечером.
– Что, если я не хочу идти?
На лице Майлза проявилась усталость.
–
– Зачем?
Он дотронулся до моего лица костяшками пальцев.
– Я скучал по твоему упрямству. Можешь в это поверить? Но сейчас...
Я была немного ошеломлена мыслью, что он мог скучать по чему-то во мне. Я хотела верить – имею в виду, его, казалось, и правда очень рассердил факт нашего с Домиником свидания – но после того, как он меня бесцеремонно выгнал из своего дома, разве я могла верить тому, что он делал или говорил?
Я отступила назад, заставляя разум вернуться к реальности ситуации. У него право собственности на дом моих тетушек. Если я хочу получить его у Майлза, мне нужно продолжать подыгрывать ему.
– Ладно, – сказала я. – Давай вернемся в зал.
ГЛАВА 10
Большинство обедающих перешли в главный зал корабля, где музыкальная группа как раз приступила к исполнению первых композиций этого вечера. Спиртное лилось рекой, и люди наслаждались деревянным танцполом, смеясь почти так же громко, как разносились густые удары басов. Лиза и Колин были уже там, прижимаясь друг к другу чуть теснее, чем требовалось для текущей песни. Лиза заметила меня и улыбнулась, помахав рукой, ее лицо лучилось таким счастьем, что она, наверное, могла бы привести в движение весь корабль, если бы кто-то знал, как использовать эмоции в качестве топлива.
Майлз повел меня к танцполу, но нас постоянно останавливали люди, желавшие представиться. Некоторые были просто обычными пассажирами, которые узнали его из статей, связанных с его семьей, другие были журналистами, которые хотели договориться о времени интервью. Джоан пришла к нам на помощь, делая все возможное, чтобы увести от нас людей, беря под свой контроль его общественный календарь.
Я и забыла, каково это – выходить в свет с Майлзом. Это никогда не было простым ужином или тихой вечеринкой в кругу друзей. Это всегда было пиаром и делом по связям с общественностью – игра, в которой мы должны были быть идеальными игроками или сожалеть об этом утром. Это был настоящий стресс. Но, опять же, ощущение его руки на моей пояснице было очень даже приятным. А когда он заключил меня в объятья, знакомый аромат древесины и специй вынудил меня пожелать глубоко вдохнуть его.
– Как долго мы должны здесь пробыть?
– Не терпится остаться со мной наедине? – спросил он с легкой искоркой в глазах.
– Нет. Просто устала от этой херни.
Он прикоснулся пальцем к моим губам:
– Какой ротик у тебя стал.
– Да. Ну, такой эффект ты оказываешь на людей.
– Уверен, я в той же мере затронул тебя и другими способами.
– Не слишком ли ты большого мнения о себе?
– Будь честна, – мягко сказал он, глядя мне в глаза, – ты скучала по мне.
– Я скучала по мужчине, которым, думала, ты был. Но я явно ошибалась, разве не так?
– Не будь так уверена.
Он привлек меня
Но он очень ясно дал понять, что это не тот случай.
Я отвернулась, стараясь не обращать внимания на подступившие слезы. И кто бы знал, что так получится, что я повернусь как раз в нужный момент, чтобы заметить, как в помещение входит Клэр в сногсшибательном, сексуальном узком голубом кашемировом платье.
Какого черта она тут делала?
Майлз, казалось, не обращал внимания на окружающих, его рука медленно двигалась вдоль моего позвоночника. Чего не скажешь о Клэр. Она наблюдала с неприкрытой ревностью, написанной на ее идеальном лице.
– Что она здесь делает?
– Кто?
Я выпрямилась, вновь встречаясь глазами с Майлзом:
– Клэр.
Он взглянул в том направлении, которое я указала, чуть качнув головой, и его челюсть мгновенно напряглась, желваки заиграли.
– Я не знаю, – сказал он твердым низким голосом.
– Роберт тоже здесь?
– Я не знаю, – повторил он. – Не должен быть.
– Она здесь ради тебя?
Когда он посмотрел на меня, в его глазах было искреннее удивление:
– Что ты имеешь в виду?
Я пожала плечами:
– Довольно очевидно, что она все еще любит тебя.
Майлз хмыкнул:
– Она никогда не любила меня.
Я вновь посмотрела на Клэр поверх его плеча и увидела, как она схватила бокал шампанского с подноса проходившего мимо официанта и одним глотком осушила его.
– Думаю, ты слегка заблуждаешься.
– Она вышла замуж за моего брата, Райли.
– Ты когда-нибудь задавался вопросом почему?
Он довольно горько рассмеялся:
– Потому что они трахались все время, пока мы с ней были вместе?
– И кто теперь сквернослов?
Он притянул меня к себе, зарываясь пальцами мне в волосы, слегка оттягивая мою голову назад:
– Мне плевать, что Клэр думает, или чувствует, или хочет. Все, о чем я могу сейчас думать – это как бы мне хотелось отвести тебя в нашу каюту и опробовать матрас на той невероятно большой кровати.
Его губы оказались на моих, прежде чем я смогла сообразить, что ответить или хотя бы перевести дыхание. Я почти непроизвольно вздохнула у его губ, приоткрывая их в момент, когда его язык попросил приглашения. Мое тело помнило его прикосновения, даже несмотря на то, что мое сердце отчаянно желало их забыть. Какое зрелище мы, должно быть, представляли для всех репортеров и прочих болтливых языков, наблюдавших за нами. Но в тот момент мне было действительно плевать. Мое тело брало вверх над логикой разума, и я ничего не могла поделать, чтобы это остановить.