ТОРН
Шрифт:
Я так нервничала, будто это был наш первый выход в свет.
За несколько минут мы добрались до отеля, где проводился прием, но очередь из машин, ожидающих высадки своих пассажиров, была невероятно длинной. Думаю, мы просидели там с полчаса. Я хотела написать Майлзу, чтобы узнать, ждет ли он уже меня внутри или мне какое-то время придется вращаться в обществе в одиночестве. Я никогда этого раньше не делала, и такая перспектива вынудила порадоваться, что я предпочла не есть, прежде чем начать готовиться к сегодняшнему выходу.
Когда машина наконец подъехала к красной дорожке, я смогла увидеть толпу собравшихся по бокам от
Я ошибалась.
– Сюда, миссис Торн.
– Не могли бы вы повернуться к нам, миссис Торн?
– Почему вы и Майлз не приехали вместе, миссис Торн?
– Есть ли проблемы в раю?
– Как Майлз держится после смерти матери?
Вопросы сыпались на меня со всех сторон. Я не знала на чем сфокусироваться, поэтому не сводила глаз со входа в отель и старалась не запутаться в собственных ногах. Я нацепила на лицо улыбку, как учила меня Джоан еще на первом мероприятии, которое мы втроем посетили, но это было сложнее, чем казалось. И когда они спросили о Майлзе, стало еще трудней.
Как только я достигла главного входа, и посыльный жестом пригласил следовать за ним, сзади ко мне подкрался репортер.
– Не могли бы вы рассказать о связи вашего мужа с семейством Дональдсон?
Я сделала ошибку, установив зрительный контакт. Я взглянула на женщину – шикарную брюнетку с идеальной кожей – и моя улыбка слегка померкла.
– С кем?
– Семейство Дональдсон из Нью-Йорка. Знаете ли вы, что связывает его с ними? Или почему его отец перечислил им миллион долларов в конце прошлого года? Или почему члены семейства Дональдсонов были замечены рыскающими вокруг строительных площадок вашего мужа?
Я понятия не имела, о чем она говорила.
Дональдсоны? Звучало как совершенно безобидная фамилия. И какая разница, что сделал Джексон Торн? Как это было связано с Майлзом? И что из того если он нанял несколько членов этой семьи поработать на его строительных площадках? Его компания нанимала разных людей, и Майлз не всегда имел с ними что-то общее. Почему все это было достойно новостей?
Я отвернулась, не отвечая ни на один из ее вопросов, и последовала за посыльным в вестибюль отеля. Десятки людей крутились вокруг, приветствуя друг друга, прежде чем пройти непосредственно в бальный зал. Для меня тут было слишком много народу, чтобы справиться самой, не говоря уже о том, чтобы найти среди незнакомцев родное лицо Майлза.
– Позвольте взять это? – спросил мужчина, касаясь края моей накидки.
Я кивнула, ослабив свою мертвую хватку, когда он осторожно стянул ее с меня. Я провела руками по переду платья, немного одернув его, чтобы убедиться, что оно лежит именно так, как должно. Когда я подняла глаза, то почувствовала на себе взгляды. И их оказалось гораздо больше, чем я могла предположить. Мужчины смотрели с чем-то вроде восхищения, женщины – со смесью ревности и зависти. Я всегда была девушкой, которая уходит на второй план, и которая никогда не пользуется успехом на вечеринках. Но сегодня я была невообразимо
Румянец опалил мои щеки, когда я вдруг застыла, не понимая, что делаю здесь, не говоря уже о том, что я должна делать дальше. В груди разлилась паника, какая бывает, когда ты вот-вот выставишь себя дураком, но не знаешь, как это предотвратить. Но как и в прошлый раз, когда я почувствовала такую панику, Майлз вдруг выступил из толпы и протянул мне руку.
– Ты выглядишь… – Его голос был глубоким, почти резким. Его глаза прошлись по мне от головы до ног, останавливаясь то там, то тут, прежде чем вновь вернуться к моему лицу. – Ты прекрасна.
Я только попыталась закусить губу, но сдержала себя. Придвинулась ближе к нему и прошептала:
– Я не знаю, что делать.
– Позволь мне сопроводить тебя в зал и дать возможность всем восхититься твоей красотой.
Я покраснела – больше из-за искренности в его глазах, чем от сказанных им слов. Затем он поцеловал меня в висок, и мою панику как ветром сдуло. У меня появилось это неожиданное чувство, что пока Майлз рядом со мной, я могу справиться и вынести все, что угодно. А это было более опасно, чем влюбиться в человека.
ГЛАВА 7
Прием был именно таким, каким мы с Лизой его всегда себе представляли. Имена, которые я всю жизнь читала в газете, вдруг превратились в живых людей, поедающих порции киша7 и выпивающих шампанское прямо рядом со мной. Предприниматели, члены сената штата, губернатор, федеральные сенаторы – люди, чьи имена были почти чем-то мифологическим для обычной баристы из Старбакс вроде меня.
Мы вращались в этом обществе, пока Майлз не посчитал, что уже достаточно, после чего повел меня к танцполу, и мы плавно задвигались в объятиях друг друга. Он не прикасался ко мне с той ночи. Но было такое чувство, будто этого периода и не было. Его теплая рука касалась моей голой спины, моего бедра. Он притянул меня ближе, прижал к своему телу сильнее, чем требовалось, чтобы двигаться в такт музыке. Я подняла на него взгляд и поймала на том, что он разглядывает меня – по его полуприкрытым глазам я уже начинала понимать степень его желания. Мысли, что я была объектом его желания, было достаточно, чтобы мое сердце бешено застучало, как молот по наковальне.
Я закусила губу, моя привычка оказалась сильнее данного Лизе обещания не сжевать помаду. Майлз прикоснулся к моему подбородку и медленно потянул за губу, до тех пор пока я ее не отпустила. А после он слегка прикусил ее, нежно пощипывая.
– Моя, – прошептал он.
И так и было. Я полностью пропала. Я принадлежала ему целиком и полностью, как и когда бы он ни захотел.
Мы танцевали всего пару минут, но, как оказалось, достаточно долго, чтобы я не могла сконцентрироваться весь оставшийся вечер. Это изменило все. Смысл, скрывавшийся за его касаниями, случайные легкие ощущения его дыхания на моей шее, слова, которые он произносил, представляя меня знакомым. Я была как в тумане, мои мысли были сосредоточены лишь на вещах совершенно неуместных при данных обстоятельствах. Не представляю, как мне удавалось сохранять на лице улыбку, при том что я понятия не имела, с кем говорю, и уж конечно, почему это было так важно делать. Должно быть, я выставляла себя полной дурой, как бы подготовлена ни была.