Торговец плотью
Шрифт:
Тони быстро осмотрелся. Две парочки обнимались на диване. Другие устроились в глубоких креслах. Марии не было видно. До него доносились тихие голоса из кухни. В гостиной же воцарилась тишина, если не считать негромкой музыки, льющейся из динамиков.
— Все вроде успокоились, — заметил Тони.
— Угу. В гостиной угомонились, а в спальнях резвятся. Тебя это не шокирует?
— Не-а, мне здесь нравится. Все, как есть, нравится.
Тони поцеловал ее, крепко сжал в объятиях, чувствуя, как сердце бешено заколотилось. Его руки оглаживали тело Джинни, обнимали его, все сильнее и
Джинни оторвалась от его губ, поцеловала в щеку и в шею, прошептала:
— О боже, какой же ты сильный! Ты делаешь мне больно, Тони, но это приятно, так приятно. Ты очень сильный, милый, и мне это нравится. — Ее губы ласкали его щеку, нашли его ухо и еле слышно выдохнули: — Обними меня, Тони, милый, обними меня, как только можешь крепко.
Через минуту Джинни соскользнула с его коленей, подошла к двери, щелкнула выключателем, и комната погрузилась в темноту. Никто даже не пискнул. Джинни тут же вернулась, уселась верхом на его колени, лицом к Тони, взяла в ладони его лицо, припала к нему всем телом и стала жадно целовать его.
Тони пробрала дрожь. Многие женщины и раньше одаривали его своими ласками, но Джинни делала с ним что-то неслыханное, глубоко задевала его за живое. У него возникло ощущение, будто все его тело бьется как одно огромное сердце, а его кожа горит там, где она прикасается к нему. Одна ее рука скользнула под его рубашку и стала поглаживать его голый живот сверху вниз. Тони обхватил ее за талию и притянул к себе, а Джинни сорвала с себя платье, прижала его руки к своему телу и стала извиваться под его горячими ладонями. Плотнее прижалась к нему, осыпая легкими, нежными поцелуями его губы и щеки.
Тони тихо спросил:
— Ты хочешь этого?
— Да. — Ее голос дрожал. — Да. Прямо здесь и сейчас, милый.
— Ну... это...
— Да! Проклятие! Да.
Ее губы снова накрыли его губы, а ее руки принялись исследовать, ощупывать его тело, и вся она медленно задвигалась, прилаживаясь к нему, как бы обволакивая всего его, погружая в себя.
Глава 3
Возвращаясь на следующий день в три часа пополудни в свой отель, Тони пребывал в благодушном настроении. Свэн на его стороне, Джинни тоже расстарается для него, и сейчас, после того как они с Лео взбодрили себя пивком, от него тоже можно ждать помощи. Теперь Тони был в курсе возникших между Шарки и Элтери трений. Элтери слишком много внимания уделял собственным девочкам, да и женщинам не из борделей. Само по себе это было не так уж плохо, но одновременно он практически забросил дело. Не было точно известно, что он пристрастился к наркотикам, но в последние месяцы он становился все раздражительнее и вспыльчивее, и подозрение укреплялось.
Тони весьма обрадовался тому, что из трех имевшихся районов Элтери заправлял как раз тем, который Тони хорошо знал: большой асимметричный треугольник, стороны которого образовывали Маркит и Арми-стрит, а основание — залив и Эмбаркадеро. В него входили Говард-стрит, на которой родился и вырос Тони; Гаррисон и Мишн, где он любил играть и где жили его друзья; пронумерованные улицы с Первой по Двадцать шестую, Брэннон, Дивижн, Фримонт и Портеро,
Лео Кастильо ведал центральным районом, протянувшимся по другую сторону Маркит-стрит до авеню Масоник и Пресидио, включавшим Филлмор, где находился бордель, в котором трудилась Мария. Он также держал вместе с Шарки и девушек по вызову — этот бизнес рос быстрее, нежели публичные дома.
Остальные разрозненные дома терпимости находились в ведении Хэмлина. Район Элтери был как бы зажат между двумя другими, но бизнес в нем процветал, давая больше трети доходов от проституции.
Придя в свой номер в отеле, Тони растянулся на кровати и бездумно уставился в потолок. Лео пригласил его на ленч на следующий день — на этот раз угощает он. Тони довольно ухмыльнулся — хорошо, что с Лео проблем не предвидится.
Тони лежал и сладостно размышлял о всех тех деньжищах, что крутились в открывшемся ему бизнесе. Пока еще он не знает, сколько точно борделей в Сан-Франциско, но, судя по прикидкам Лео, их около сотни, если не больше. В мозгу Тони, как на экране, мелькали внушительные цифры, и через несколько минут у него закружилась голова: надо же, какие бабки!
Джинни позвонила ему через десять дней. Было это во вторник около одиннадцати утра. Тони уже встал, оделся и собирался выйти позавтракать, когда его остановил телефонный звонок.
— Тони?
— Угу. Кто это?
— А ты как думаешь?
— Черт его знает, — откликнулся Тони. — Столько мне звонит дам... А, привет, Джинни! Как поживаешь, дорогуша?
— Так-то лучше. Я чуть трубку не шмякнула. После всего, что я для тебя сделала...
Тони моментально оживился:
— Уж не хочешь ли ты сказать, что я могу приступать? Меня берут?
Телефон донес ее разочарованный вздох.
— Ну и Тони! Да, с завтрашнего дня ты первый помощник Счастливчика Чарли*. Так что расслабься. Я решила предупредить тебя, что Эл ждет тебя сегодня вечером.
* Счастливчик Чарли — легендарный преступный авторитет.
— Да? Когда?
— В четыре.
— Отлично. Он хочет просто полюбоваться мной или даст мне работу?
— Тони, иногда... Ты либо пойдешь далеко, либо гикнешься из-за своей горячки. Тебя мама не научила говорить “спасибо”? Эл хочет потолковать, может, и подкинет тебе работенку, скажем, таскать ведра с водой для девочек. Но ты должен обещать мне одну вещь.
— Обещаю.
— Не требуй с ходу у Эла его собственное место, ладно?
Тони от души рассмеялся:
— О’кей, повременю пока с этим. Слушай, а когда мы с тобой встретимся? Прошло уже почти две недели.
— Так ты все же хочешь увидеться со мной?
— А из-за чего, ты думаешь, я не сплю по ночам?
— Ну, из-за какой-нибудь рыженькой. Я уж подумала, не подбивал ли ты ко мне клинья только ради того, чтобы я поговорила с Элом?
— Угадала. Но теперь, когда ты с ним потолковала, мы можем сменить пластинку — ты постараешься еще раз потрафить мне.