Торговцы плотью
Шрифт:
Прицепить ему бороду, напялить красный халат, и в следующее Рождество блистал бы у «Мейси», выкрикивая «хо-хо-хо!».
Однако на нем был шевиотовый костюм цвета ржавчины, плотно облегающий, застегнутый на четыре пуговицы. Когда-то я надевал такой для возобновленного спектакля «Как важно быть серьезным». [21] Белая рубашка с жестко накрахмаленным воротничком, под которым повязан широкий пурпурный жаккардовый галстук.
Он был таким чистеньким, прямо-таки
21
«Как важно быть серьезным» — пьеса английского драматурга и поэта Оскара Уайльда.
— …Как правило, лучше всего, — говорил он, — прежде чем решение будет… Мне хотелось лично встретиться с теми, с кем… Пожалуйста, простите, если я задам вопросы, которые покажутся вам нелогичными или неуместными, но… Скажите, юноша, чего вы хотите от жизни?
Вопрос прозвучал так неожиданно, что застал меня врасплох. И ответил я машинально, не подумав:
— Хочу денег.
Он серьезно посмотрел на меня.
— Какой честный… Как я понял, прежде вы служили в театре…
Я не знал, откуда он получил информацию, но дал короткий отчет о своей сценической карьере.
— Понятно, — сказал Октавий Цезарь. — Полагаю, ваше образование и опыт оказались полезными для нынешней…
— Да, сэр, — живо ответил я. — В нашем бизнесе присутствует элемент театральности. В определенном смысле, мы торгуем иллюзиями.
— Торгуем иллюзиями, — повторил он, слегка причмокнув, и обратился к Гелеско и Каннису: — Слышите, джентльмены? Торгуем иллюзиями. Хорошо сказано, а?
Оба энергично закивали. Он вновь повернулся ко мне.
— Но я надеюсь, мистер Скуро, вы не питаете иллюзий по поводу работы, которая потребуется для претворения вашей идеи…
— Нет, сэр, — ответил я, — нет. Мы с мисс Тумбли не боимся работы. Если нам выпадет удача, мы сможем…
Он махнул белой рукой, прерывая меня.
— Пожалуйста, юноша, не говорите мне об удаче. Удача — оправдание неудачников. При достаточно сильных амбициях не требуется никакой… Итак, мистер Скуро, благодарю за визит и терпение к любопытствующему старику. Вас известят о нашем решении… В любом случае…
Он с трудом поднялся, и я снова потянулся через стол пожать его слабую руку. Я уже был у двери, когда он окликнул:
— Юноша!
Я обернулся.
— Один вопрос. Как вы предлагаете называть это…
Я секунду поколебался, потом ответил:
— «Питер-Плейс».
— Неплохо, — сказал он.
Глава 92
Я должен был встретиться с Дженни Толливер в забегаловке под названием «Стыд и срам» на Амстердам, рядом с Восемьдесят четвертой улицей. Притащился на час с лишним раньше
Просто не верилось, что Вест-Сайд так изменился за короткое время. Со своими антикварными лавками, художественными галереями, бутиками и магазинами деликатесов. Он становился похожим на Гринвич-Виллидж. Люди на улице стали моложе, а цены взлетели до небес.
Я вспомнил окошечко кондитерской, где покупал «Вэрайети», семейную пивнушку, где пил мексиканское пиво, старьевщика-итальянца, продававшего поношенные ботинки, цыганок, предсказывавших судьбу и облегчавших карманы легковерных граждан. Все это исчезло. Прогресс. Черт бы его побрал…
Я занял самый дальний столик в «Стыде и сраме» и заказал водку в ожидании Дженни. Заведение было оформлено в грубом кустарном стиле. Официантки в грубых хлопчатобумажных платьях и, я мог бы поклясться, в том, что пьют морковный сок.
Я увидел, как Дженни входит в дверь, и у меня захватило дух. Какая совершенная женщина: не идет, а плывет по воздуху. Нахлынули воспоминания, и я чуть не расплакался.
Платье широкое, струящееся. Волосы распущены, подбородок вздернут. Она отыскала меня глазами и стала пробираться между столиками. Я поднялся. Мне хотелось схватить ее, но мы просто пожали друг другу руки.
— Питер, — сказала она, критически оглядывая меня, — ты набираешь вес.
— Я набираю, а ты теряешь! Чудесно выглядишь, Дженни.
— Спасибо, — искренне ответила она.
Она попросила белого вина, а я — еще водки. Мы заказали чизбургеры, хрустящую картошку и салат, избавившись за этим занятием от некоторой скованности. А потом оказались одни. Вместе.
— Расскажи о своей новой студии, — попросил я. — Звучит потрясающе.
Она рассказала, над чем хочет работать и как надеется со временем начать торговлю собственными сверхмодными тканями. Может, займется постельным бельем. Или драпировками. Или еще чем-нибудь.
Она говорила, а я смотрел на нее через стол. Я все помнил: пышные волосы над овалом лица. Спокойные, ясные черты, серьезное выражение глаз. Все соразмерно, все строго.
— Ты согласен? — спросила она.
— Что? А! Абсолютно.
Она засмеялась.
— Да ты не слушаешь, Питер!
— Не слушаю, — смутился я. — Просто любуюсь.
Она опустила глаза, катая хлебные шарики.
— Артур шлет привет.
— Ты сказала, что встречаешься со мной?
— Да.
— И что?
Посмотрев мне прямо в глаза, она сказала:
— Артур такой славный.
— Да, славный.
Слава Богу, принесли еду, нашлось занятие на несколько минут.
— А как твой бизнес, Питер? — спросила она, хрустя картошкой.
— О, не стоит об этом говорить.
— Давай поговорим! Дела идут хорошо?
— Очень хорошо.
— Просто не могу поверить, — покачала она головой.
Меня охватила ярость Яго, взбешенного наивностью Отелло.