Тора Бора
Шрифт:
– - Уехал на Истру. Уже там что-то стало со мной твориться. Думал, свихнусь на дедовой даче. Било меня, в горячке метался, хотел с жизнью счеты свести. Спасся тем, что молился. А дальше просто. Зачем-то ведь Он меня уберег...
Они говорили долго. Иван рассказал, как отправился в Оптину пустынь, как стал послушником, потом, было, вернулся в мир. Приехал в Москву, к семье, всех перепугал, его уж оплакали. Встретился с дружком, тот хохотнул, что и в "конторе" его давно "списали в потери".
Воскресать
Сказано, какие бы бури не бушевали в мире, Афон, имея над собой вышний покров, стоит среди сущего, как столп веры. И будет стоять до тех пор, пока хранит его Божья Матерь. Иверская икона Божьей Матери хранится здесь и хранит Афон, ее последний земной удел. И будет так, пока она не покинет Святую гору.
Будет же это перед концом света...
– - Зачем я здесь?
– - Спросил Михеев.
В это время ударил колокол. В раскрытое окно хлынули его дрожащие звуки.
– - Мне на молитву.
– - Поднялся монах...
1 декабря 2001 года, Багдад
Третий раз судьба вела его в этот город. На этот раз Лари добирался до него со значительно большими трудностями, чем прежде. Ирак ожидал войны и это бросалось в глаза -- солдаты с оружием на дорогах, зенитные установки с обеих сторон мостов, кое-где на второстепенных дорогах приземистые силуэты танков...
Колонна с гуманитарным грузом двигалась из Дубаи. Вместе со всеми, то и дело предъявляя документы на блок-постах, маялся в дальней дороге ничем не примечательный мелкий сотрудник комиссии ООН по поставкам продовольствия Ханс Мидель.
Никакими особыми полномочиями наделен он не был, ни за что особо не отвечая, вез для согласования в министерство торговли Ирака никому не нужные графики поставок и прочие рутинные бумаги. Увы, в Багдаде безобидному датчанину предстояло пропасть. В первый же день, при невыясненных обстоятельствах.
Невелика птица. Две-три заметки в европейских газетах да официальная нота Дании, которую никто не заметит.
Когда покрытые пылью грузовики один за другим втягивались в ворота гуманитарной миссии в Багдаде, датчанин еще присутствовал. Его хватились часа через полтора на обеде. Дежурный по миссии успокоил старшего, что этот чудик решил самостоятельно добраться до министерства, вышел через КПП и остановил такси.
– - Он сказал, что к вечеру будет. Эти датчане... Самый нормальным среди них был безумный Гамлет...
Таксисты в Багдаде по-английски понимают три слова -- "хау мач?", "О,кей" и "Саддам". Остальное они добирают интуицией. Эта же интуиция помогает им прибегнуть к тормозам в самое последнее мгновение,
Потому, когда Лари оказался рядом с той мечетью, которую хранил в памяти с прошлого приезда, его изумлению не было предела. Они не только никого не протаранили, но и его записка с названием улочки по-английски возымела действие.
Рассчитываясь, ему пришлось пересмотреть в корне свое отношение к багдадским драйверам. Приняв пять долларов, таксист явил пример подражания его американским коллегам:
– - Сенкью, мистер! Гуд бай...
Встреча с аль-Басри... Лари волновался, как пройдет она, примет ли его старик, окажет ли помощь. Почему-то казалось, что даже если встреча и состоится, то пройдет холодно, не так, как предыдущие встречи. Он чувствовал какую-то вину за все, что произошло не только в Америке, но и потом -- в Афганистане, где сейчас военные силы его страны перешли уже к ковровым бомбежкам. Он не смог, ему ничего не удалось предотвратить...
Тем не менее встреча состоялась. Старик не только оказался в Багдаде, не только находился в мечети, где в прошлый раз заповедал его искать, но вышел сразу, как только Лари назвал подошедшему к нему человеку в сутане свое имя. Это выглядело так, словно аль-Басри ожидал его.
– - Я рад видеть тебя.
– - И снова Лари с удивлением отметил про себя, что время не властно над проповедником. Он протянул для рукопожатия руку и Лари ощутил старческую прохладу его узкой ладони. Мир и покой шли от этой ладони.
– - Дороги снова привели меня к вам, учитель.
Он впервые назвал так аль-Басри. И это произошло непроизвольно. Услышал новое слово и аль-Басри. Это было понятно по его мгновенному взгляду.
– - Люди встречаются трижды.
– - Произнес старец.
– - Чтобы после этого либо никогда больше не встречаться, либо никогда не расставаться.
В этих словах звучала мудрость, и снова мелькнула тень тайны, которая звала к себе, приглашала шагнуть навстречу. Надо только задать вопрос "Почему, учитель?" и ты пойдешь новым путем.
Но еще до встречи Лари дал себе слово: он будет говорить лишь о деле. Только о том, чтобы старик помог ему выйти на Бен Ладена. Он, Уэлс, выполняет задачу, которая, насколько он понимал, важна для будущего Соединенных Штатов. Он в самом деле хотел бы стать учеником прорицателя, но...
Словом, он не знал, как вести себя перед старцем -- старик представлялся способным делать с ним все, что хочет. Скажем, превратить его в камень, который потом столетия будет лежать у входа. Даже захватившая ранее Уэлса задача казалась уже неважной, возможно, он потому так горячо взялся за поручение Коллинза, что оно сулило свидание с аль-Басри....