Тор. Разрушитель

Хольбайн Вольфганг

— А зачем? — Урд фальшиво рассмеялась, и Тору почему-то подумалось, что он, наверное, ее обидел. — Иногда женщине полезно разузнать тайны своего мужчины так, чтобы он об этом не догадался.

— Вряд ли это такие уж тайны…

Тайны. Гладсхейм падет, башня обрушится в море, и волны затопят весь мир…

— Этого я не знаю. — Урд, пожав плечами, прильнула к его груди. — Я не понимаю, что именно ты говоришь, но я пытаюсь выучить твой язык, чужеземец.

Чужеземец. Вот кем она его считает. А

остальные? Что они думают о нем? Да и сам он. Что он знает об этом?

Рука Урд вновь скользнула под рубашку и начала ласкать его. У Тора мурашки побежали по спине. Да, он хотел ее, и это желание неумолимо нарастало, так что с ним становилось все труднее бороться. Но какая-то часть души заставила Тора вновь перехватить запястья Урд, да так сильно, что женщина поморщилась от боли.

— Что ты делаешь? — Урд скорее удивилась, чем обиделась.

Она попыталась высвободиться, но Тор не отпускал ее.

— Ничего.

— Я не больна, Тор. Я жду ребенка, и он родится только через несколько месяцев. — Урд отдернула руку. — Или теперь ты уже не хочешь меня, ведь я…

— Чепуха! — перебил ее Тор. — Не говори так!

— Так в чем же дело?

— Это не просто сны, Урд, — повторил он. — Наверное, нам следует уйти отсюда.

— Уйти? Сейчас? — Урд сделала вид, что не понимает, о чем он говорит. — Куда?

— Местные жители хорошо отнеслись к нам, Урд, — продолжил Тор. — Они приняли нас, дали нам пищу и кров, хотя и не доверяли нам.

— Да, большинство не доверяло.

— Я не хочу навлечь на них беду.

— Беду? — Урд немного отодвинулась и, склонив голову к плечу, смерила Тора долгим взглядом. — Я думаю, ты просто еще не проснулся, вот и болтаешь всякое. Или я не понимаю твой язык, чужеземец.

Чужеземец…

— Может быть, я не тот, кем вы меня считаете.

Трудно было понять, над чем сейчас задумалась Урд, — над смыслом его слов или над этим «вы». «Вы считаете…» Значит, и она тоже?

— Идиотом? — Урд наконец пожала плечами и словно случайно сбросила одеяло. В сумерках, забиравшихся в комнату сквозь окно под потолком, ее кожа поблескивала, как шелк. — Кем-то в этом роде?

Тор невольно улыбнулся ее шутке, но на душе по-прежнему было беспокойно. Что-то ворочалось в сознании, копошилось, подергивало за ниточки мыслей, будто внутри пробуждался его темный попутчик, вечный соглядатай, сопровождавший Тора всю жизнь. И теперь этот соглядатай хотел обрести полную силу.

— Иногда я думаю, не навлечем ли мы смерть на всех людей, живущих в этой долине.

— Смерть? — Глаза Урд насмешливо блеснули. — Возможно, я ошибаюсь, — нарочито удивленно произнесла она, — но ты многим здесь спас жизнь, не так ли? А мне ты жизнь подарил…

— Жизнь?

— А еще утреннюю тошноту, колики и желание пожирать в огромных

количествах удивительнейшую еду. Раньше я даже не знала, что такое можно есть. — Она притворно нахмурилась. — Вот только я не помню, как же тебе это удалось. Много времени прошло с тех пор, как ты показывал мне это в последний раз.

— Четыре-пять часов назад?

— Я же говорю, давно. А я уже немолода, и память подводит меня. — Откинувшись на спину, Урд соблазнительно изогнулась. — Почему бы тебе не показать мне, как ты можешь подарить женщине новую жизнь? Возможно, в этот раз я запомню…

Тор был несколько сбит с толку. Конечно, Урд не была чопорной, так же, например, как Сверига нельзя было назвать приветливым человеком, но такое… Подобное поведение как-то не укладывалось в представления Тора о ее характере. Урд умела добиваться своего, не скатываясь в пошлость. Конечно, нельзя сказать, что Тору не нравилось то, что она сейчас делала, но почему-то его это… смущало.

А потом он все понял.

— Ты не хочешь об этом говорить.

— Я вообще не хочу говорить, дурачок, — ответила Урд. — Что мне еще сделать, чтобы ты это понял?

— Урд, я серьезно.

— Я тоже.

— Со мной что-то происходит, — продолжил он, не давая себя перебить. — Урд, прошу тебя! Я хочу с тобой поговорить.

Вздохнув, она поднялась на локти и смерила Тора задумчивым взглядом.

— Тебе приснился сон, Тор. Плохой сон, может, даже очень плохой. Но тебе не отгадать, в чем его смысл, если ты будешь сидеть тут и мучить себя, поверь мне.

— Все дело в образах из сна, понимаешь… Они становятся все ярче, и я уже не уверен, что все это просто сон. Мне кажется, это не сны, а воспоминания.

Сев, Урд коснулась его руки кончиками пальцев, словно пытаясь утешить.

— А это плохо?

— Это зависит от того, кто я на самом деле. Может, тебе не захочется любить того, другого Тора.

— Глупости…

— Эйнхерии, Урд. Я видел эйнхериев.

— Воинов Одина? — странным голосом переспросила Урд. — Эйнхерии, стражи Гладсхейма. Говорят, они непобедимы в бою… — На мгновение в ее глазах вновь вспыхнули лукавые искорки. — Может, было бы лучше, чтобы тут сейчас был такой воин, а не ты?

— Я был там, Урд. Я был в Гладсхейме, сидел за столом с Одином и всеми остальными.

— Ты был в Валгалле? — Она удивленно нахмурилась. — Но за столом у Одина пируют только мертвые. Хотя… если подумать… — Урд демонстративно уставилась на его чресла, прикрытые одеялом.

Тор невольно рассмеялся и, поцеловав ее, опять отодвинулся, пока Урд вновь не принялась ласкать его.

— А что, если я не понравлюсь тебе таким, какой я на самом деле?

— Покажи мне хоть одну женщину, которой не понравился бы бог.